ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!
        ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск # 19-20
“Авангард в стиле джаз”: концерт в Рахманиновском зале консерватории
Ну, скажите, может джазовый шестидесятник устоять, получив приглашение на концерт “Авангард в стиле джаз”, да еще и с участием нидерландских музыкантов? Нет, устоять невозможно, несмотря на то, что из-под формулировки “в стиле джаз” откровенно высовываются “академические” уши.
В Нидерландах, небольшой и однородной стране, по крайней мере, две структуры занимаются новой музыкой в целом - Donemus (государственная) и Gaudeamus (вроде бы общественная). Не знаю уж, соперничают ли они между собой, но Студия новой музыки Московской консерватории (государственного учреждения) больше сотрудничает с первой, а Ансамбль АСМ (возникший при как бы общественной организации, Союзе композиторов) - со второй.
Публике это, конечно, все равно, но Donemus богаче. Зато Gaudeamus не ограничивается Нидерландами.
Музыка Нидерландов в целом - исключение из всех правил европейского художественного истеблишмента. Касательно джаза достаточно сказать, что Нидерланды - единственная страна континентальной Европы, о джазе которой существует толстенный том, написанный по-английски и опубликованный за океаном (понятно, что появление другой подобной книги - Frederic Starr “Red & Hot: The Fate of Jazz in the Soviet Union 1917-1980” - было обусловлено, скажем так, не музыкальными, а публицистическими задачами).
Все знают о большом и престижном фестивале North Sea в Гааге, есть и другие.
Голландские пуристы любят пожаловаться, что на мэйнстриме у них долго не протянешь, зато европейский джазовый авангард начал себя осознавать именно в Нидерландах. Случайность ли, что свои последние записи великий Эрик Долфи сделал с голландскими музыкантами?
Одно имя из числа представленных на концерте - Тео Лувенди - внимательные любители джаза из шестидесятников должны помнить по пластинкам варшавского Jazz Jamboree. Пианиста Гюса Янсена могут знать и те, кто помоложе: он приезжал к нам дважды - со своим трио в эпоху перестройки (помню удивление покойной Татьяны Диденко: “надо же, оказывается, трио Ганелина есть не только у нас!”), и второй раз - как автор-исполнитель уже в этом сезоне (на концерт нидерландской музыки в центр “Дом”; впрочем, народу на этом концерте не было совсем, тем более- джазового).
В любом случае, ясно было, что на концерт надо идти. Я и пошел. Хотя концерт и был снабжен помпезной шапкой “В честь визита Ее Величества”, от какого-нибудь консерваторского экзамена он отличался разве что несоразмерно большой корзиной с цветами перед сценой. Однокурсники и родственники исполнителей заполнили, как это обычно бывает на подобных мероприятиях, в лучшем случае ползала. Никого из тех, кого обычно можно встретить на концертах новой музыки, не было - за исключением двух-трех композиторов и директора Термен-центра Андрея Смирнова. Аплодировали вежливо, хоть и не без натуги (за исключением “Истории солдата” Стравинского, да и то, по-моему, больше потому, что услышали нечто знакомое и понятное).
А наблюдатель с джазовой стороны еще раз мог убедиться, что в Нидерландах джаз - не чужой в академической среде (“среде” - во всех смыслах слова). У нас так, как голландцы, не сочиняет, в сущности, никто - разве что Николай Капустин. В том смысле, что это даже не третье течение, а полностью сочиненная музыка, не требующая участия джазовых импровизаторов.
Впрочем, афиша концерта никакого джаза и не обещала. “Авангард в стиле джаз” - типично академическая формулировка, вдвойне ошибочная, поскольку - за исключением двух-трех блюзовых нот в Квинтете Паддинга и альт-саксофона в Laps Лувенди, никаких других черт джаза как стиля не было.
Если уж говорить о стиле, то гораздо больше было в голландских сочинениях…Стравинского. Что, впрочем. посвященные знают давно: на нидерландскую композиторскую школу Стравинский повлиял гораздо больше, чем - представьте себе- на музыку своей исторической родины. Влияние это можно назвать каким-нибудь хорошим книжным словом - ну, скажем, “всеобъемлющее” воздействие имело все наследие Стравинского (между прочим, никто на исторической родине композитора, кажется, не заметил, что в марте отмечалось 30 лет со дня смерти композитора). Интерес к низким жанрам (джазу и поп-музыке) в академической среде - это влияние рэгтаймов Стравинского. Освобождение от замшелого европоцентризма (новую музыку для индонезийского гамелана начали сочинять голландцы) и -как следствие- академизма - идет от Стравинского “русского периода”. В Квинтете Паддинга при желании можно услышать аллюзии и к неоклассицистскому периоду - к “Каприччио”.
Еще к вопросу об антиевропоцентризме нидерландской новой музыки: сложившаяся минималистская школа в Европе есть только в Нидерландах (и Великобритании, но британские минималисты - последователи голландца Луи Андриссена) . Конечно, отзвуки нью-йоркского Downtown’a слышатся во многих европейских городах, но единый блок “авангардистов и беспартийных” как национальная школа сложился только в Нидерландах - это знает всякий, кто хоть раз бывал в амстердамском Ijsbreker, этом уникальном сочетании “кулинарии и музыки”, как однажды заметил композитор Маурисио Кагель.
Мне также кажется, что голландцы внимательно слушают и самого позднего Стравинского- серийного периода. Тот же Тео Лувенди сочинил своего “Соловья” для чтеца и камерного ансамбля) pendant “Соловью” Стравинского и на тот же текст одноименной сказки Андерсена. И конкурент Студии новой музыки Ансамбль АСМ играл оба сочинения в начале сезона.
Так что “История солдата” была на месте и .кстати, почти адекватно сыграна. Часто солирующие скрипачи злоупотребляют “джазовыми” звукоизвлечением (а ударники - свингом), о которых композитор во время сочинения балета и рэгтаймов, по его собственному признанию, ничего знать не мог.
Включать “Оду” Денисова в джазовый контекст - все равно, как если бы Жан-Люк Понти пригласил разогревать свою группу, например, Виктора Третьякова - на том основании, что оба играют на скрипке. Понятно, что состав “кларнет, фортепьяно и ударные” со стороны выглядит как джазовый, да и в партитуре предусмотрена импровизация. Но импровизация - не джазовая, а алеаторическая. И вообще - в отличие от пары других сочинений Денисова (“Концерт для фортепиано с оркестром, опера “Пена дней”) в “Оде” ровным счетом никакого джаза нет и изначально не было. Странно, что в программке не восстановлено полное название сочинения: “Ода памяти Че Гевары”. Для тех, кто его не знает, остается непонятным, почему композитор в своем комментарии говорит, что “эта музыка, в первую очередь, траурная”. Есть и более общие соображения: в “Оде” Денисов предписывает музыкантам стоять как можно дальше друг от друга - полная противоположность идее слитного джазового “саунда”.
И, наконец, собственно о двух сочинениях, которые обязательно надо было бы услышать джазменам: Zilver Андриссена и Laps Лувенди. До того, как стать крутым минималистом анархического толка, Андриссен был джазистом-авангардистом и в начале 70-х много сочинял для коллектива, который впоследствии раздвоился на духовой оркестр deVolharding и Kollektief Виллема Брейкера (хорошо нам известный хотя бы выступлению на Первом - и последнем - московском Международном фестивале джаза в 1990 году). Соответственно и Zilver звучит как оцепенело замедленные ладовые миниатюры с Live-Evil Майлза Дэйвиса. А Laps Лувенди, хоть и написано в 1995 году, все еще заставляет вспомнить энергетику Сесила Тэйлора и его стилистику середины 60-х,в частности, гениальную хроматику Enter, Evening. Увы, в программке ничего об эстетических связях этих сочинений с джазом сказано не было. А информация о Паддинге (ученике Андриссена) вообще отсутствовала. Но все-таки хоть несколько человек в зале, в частности, мой коллега по "Радио России" композитор Федор Софронов, могли адекватно оценить новаторскую смелость современных нидерландских композиторов. Уже хорошо.

Дмитрий УховДмитрий Ухов

На первую страницу номера