ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!


ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск # 16-17
2003

Zawinul Syndicate на постсоветских пространствах: в Нижнем...

... многие умеют здорово играть, но далеко не все умеют рассказывать истории... мы - умеем!
Джо Завинул 

Когда с концертом в твой провинциальный город приезжает музыкант, который в течение последних трех десятилетий был одной из ключевых фигур в мировой музыке - ты чувствуешь смятение, смешанное с невероятным приливом энергии и гордости. Когда это к тому же твой идол уже в течение кто-его-знает-скольких-лет - ты чувствуешь панику. Когда понимаешь, что на общение с этим человеком, которому хочется задать все вопросы мира, отведено 40 минут (максимум) - чувствуешь отчаяние. Когда этот человек сидит прямо перед тобой, и говорит с тобой - ты не щиплешь себя только потому, что нельзя прерывать такие сны, хотя бы из уважения к тому, кто тебе снится.

Джо Завинул"Моя мама была одной из 16-ти детей в семье, мы жили на маленькой ферме в лесу в предместьях Вены... В Вену мои родители приехали в поисках работы, и в 1932-м у них появился я. Мы были очень бедной семьей, как и все вокруг. Была безработица, потом революция 34-го года, Адольф Гитлер в 38-м... В семье не было денег на мое школьное обучение. Но обнаружился один талант, мой абсолютный слух, и я получил государственную стипендию на обучение в Венской консерватории. Но мне совсем не нравилось играть классику, хотя и приходилось. С пяти лет я начал играть народную музыку на аккордеоне... Из-за войны многие учебные заведения закрылись, а я, в общем-то не собирался становиться классическим пианистом, я посещал уроки так же, как это делает каждый ребенок. Тем не менее, кроме аккордеона и фортепиано, я научился играть на скрипке. Отец ушел солдатом на Украину, мама работала на фабрике, а я большую часть времени проводил на улице, и это было моей школой жизни. 
В декабре 1944-го я находился в местечке под названием Ямнице, которое сейчас находится на территории Чешской республики. Был воскресный вечер, после ужина мы все слушали по радио программу о великих мастерах немецкой музыки: Бах-Моцарт-Бетховен-Брукнер. Среди нас был один парень-кларнетист (кстати, из числа лучших студентов Венской консерватории), и вот однажды он стал наигрывать тему "Honeysuckle Rose" - ти-пу-дебм-пи - те-па-дабм-пе - и это в то сумасшедшее время, когда не то что о джазе - вообще о музыке (русской, славянской, американской, негритянской) говорили в лучшем случае шепотом. Я его спросил: "Что это?" Он ответил: "Это называется - джаз". Тогда я попросил его написать по буквам и, когда увидел это J A Z Z (а мне тогда было 12 лет)... я усмотрел в этих буквах свое имя и преисполнился энтузиазма... 
Дальше война пошла быстрее, на территорию Чехии вошли русские войска. И когда пришли tovarishi, я жил в деревне в доме у моих бабушки и дедушки, и тогда на 7 - 8 месяцев основной работой для меня стало захоронение мертвых солдат. 
Прошло какое-то время, и в августе я переехал в Вену. Это было сложно. Вена была полностью разрушена. Я продолжил обучение в венской школе, где я когда-то спрятал небольшое пианино. И когда я вернулся, я увидел, что оно было изувечено артиллерийким снарядом. Но я вспомнил того парнишку, который играл "Honeysuckle Rose", и как я спросил его - откуда он узнал эту песню. Он рассказывал мне, что его отец работал музыкантом на корабле, который плавал из Англии в США. И я с новой силой увлекся идеей джаза. У меня пианино не было, но через улицу жил человек, у которого сохранился инструмент, и я ходил к нему практиковаться. Кроме того, у него была коллекция пластинок с записями оркестра Эллингтона. Знаете, это очень длинная история. Я продолжал ходить в школу, на деле, конечно, в школу я не ходил, но мне очень хотелось ходить в кино... а денег не было, и поэтому я пробирался в кинозал тайком и смотрел кино, преимущественно американское, и учился другой жизни, потому что все это было недоступно мне там, откуда я приехал. В тех фильмах было очень много хорошей музыки Бенни Гудмена, Гарри Джеймса и т.д. Это было моим вдохновением. И вот мой лучший друг, его зовут Томас Клестиль, мы с ним тогда работали вместе... вы знаете кто такой Томас Клестиль? Он - нынешний президент Австрии... так вот, Клестиль был кларнетистом и играл на барабанах в моем первом бэнде. Из музыкальных инструментов у нас не было иногда самого необходимого, поэтому медные тарелки мы заменяли тем, что было под рукой. А поскольку репетировали мы на кухне, рядом с маминой плитой, то тарелки мы заменяли крышкой от маминой кастрюли. Мы подвешивали крышку за шнурок... мы были очень бедны... но увлеченности нам было не занимать!
Вот так постепенно, шаг за шагом, я стал понимать чем я буду заниматься в жизни".
Когда музыкант такого масштаба половину времени, отведенного для краткой пресс-конференции, посвящает вдохновенному рассказу о становлении личности, останавливать его нет ни малейшего желания, тем более, все что он рассказывает настолько интересно и насыщено такими сочными и важными фактами, что хочется слушать, слушать, слушать

Мне хотелось бы начать с реплики о том, что вы помогаете этому миру стать лучше и чище. Ведь, кроме того что вы музыкант, внесший свои коррективы в развитие мировой музыкальной культуры, вы еще и гуманист. Известно, что вы - почетный посол Австрии в 16-ти африканских государствах...

- Я могу это прокомментировать лишь тем, что я должен делать то, что должен. И мне нравится делать это. Очень много людей в мире, которым повезло меньше, чем мне. Много работы в мире, которую необходимо сделать, особенно в странах с таким потенциалом, как африканские страны...

Теперь попробуем перейти непосредственно к музыке. В 60-х, 70-х и далее вы, а вместе с вами и другие великие, изменили весь музыкальный мир, изменили во многом и сам смысл музыки. Вы внесли в нее техническую составляющую и поставили ее во главе угла. Возможно, поэтому вы утверждаете что джаз мертв. Не чувствуете ли вы на себе вины и ответственности за то, что музыка во многом стала более технизирована и потеряла во многом свою импровизационную суть? Я не говорю о вашей музыке (это отдельная тема), я говорю о развитии мировой музыкальной культуры... насколько же для вас лично важны такие категории, как свинг и импровизация?

- Что касается джаза - да! Джаз, на мой взгляд, умер в 60-е. И, возможно, именно я убил его. Относительно моей музыки - номер один - моя музыка тотально импровизационна, в значительно большей степени, чем джаз. В каждой ноте она импровизирована. Кроме того, я знаю, как импровизировать с формой. И когда говорят, что моя музыка стала менее импровизационной - это неправда. В электронной музыке, которая появилась как следствие - это возможно. Но что я сделал с музыкой? - я изменил форму, американскую песенную форму, лежащую в основе джаза, я сделал ее свободной, используя другие инструменты. У меня был опыт игры с величайшими джазовыми музыкантами. И мне по-настоящему нравится эта музыка, я "вышел" из нее. Но это не означает, что я должен посвятить этой любви всю мою жизнь. И хотя я по-прежнему люблю ее, это не значит, что я хочу этим заниматься. 
Вот такая история. Однажды субботним утром в Нью-Йорке ко мне домой зашли Диззи Гиллеспи и Телониус Монк. Они спросили: "Что за музыку ты играешь, это какая-то совсем другая музыка?" 

"...тот новый звук, который никем еще не был сыгран..."(цитата из песни Завинула "Can it be done")

-...Да, новый звук, man...

И они-таки были удивлены?

- Нет, они не были удивлены, скорее - они были счастливы. Потому что это было нечто новое, и это новое было хорошо! Им это понравилось. Хотя Телониусу не нравился никто... но ему нравился я. Мы стали друзьями, когда я приехал в Нью-Йорк. 

Сложно было удержаться от вопроса о легендарном бас-гитаристе Жако Пасториусе (Jaco Pastorius), но я знал, как Завинул иногда реагирует на этот вопрос (по словам очевидцев - на пресс-конференции в Москве в 97-м на подобный вопрос Завинул ответил: "Что я могу сказать о Жако: он умер..."). Хотя на этот раз он сказал по-другому:

- Тут я должен улыбнуться. Потому что Жако был из тех людей, которых вы, если повезет, можете встретить пару раз в жизни.
Я встретил его, когда мы играли концерт в Майами, штат Флорида. Шла техническая подготовка к концерту, я помогал грузовику выехать со сцены, я шел спиной и все время оглядывался, чтобы не упасть. И вот я оглянулся в очередной раз и увидел паренька, который стоял позади меня. Такой в очках, весь забавно выглядит, и он промямлил: "Мистер Завинул, мне очень нравится ваша музыка... и так далее..." - а потом вдруг выпалил: "Да, кстати! Меня зовут Джон Френсис Пасториус III, и я величайший бас-гитарист в мире". И в ответ я ему сказал, то что не могу сейчас сказать вам... А рядом стояла журналистка, которая порекомендовала: "Джо, этот парень слегка чокнутый, но он - гений, ты все-таки проверь его". И тогда я обратился к Жако: "Если ты и правда такой хороший, как говоришь, принеси мне что-нибудь послушать из того, что ты играешь!" И на следующее утро он принес мне в отель запись "Donna Lee" Чарли Паркера. В тот момент у меня в группе играл великолепный басист Альфонсо Джонсон, и я не видел причин для перемены. Но Жако писал мне чуть ли не каждую неделю длиннющие письма. Вы не можете себе представить, какие это были письма. Он писал как... ну может быть, как Моцарт писал симфонию! Так, как если бы он писал роман. Жако возводил и проектировал письма, как архитектор. Не изменишь ни строчки, ни запятой. Он писал мне каждую неделю. Потом, через некоторое время, в поездках эта история как-то позабылась. Но вскоре Альфонсо Джонсон создал собственный ансамбль, и нам понадобился басист. Мы проверили несколько человек, а потом я позвонил барабанщику Тони Уильямсу. Тони посоветовал: "Попробуй паренька из Флориды, его зовут Жако Пасториус". А я говорю: "Да этот парень завалил меня письмами!"... и где-то примерно в то же время умер Кэннонболл Эддерли. И я написал композицию, которую назвал "Cannonball", и решил - "этот парень играет как новый Кэннонболл, ОК, давайте все-таки возьмем его!"... так Жако сыграл партию на альбоме "Black Market", и мы начали работать вместе...

Теперь пару слов о группе, с которой вы приехали в Россию. Вокалистка Сабине Кабонго - мы слышали ее в записи на вашем новом альбоме, она также пела на альбоме Трилока Гурту. Где вы ее нашли?

Сабине удивительная! Это "Zap Mama". Мы провели вместе в студии один час. Это было невероятно! Но на данный момент она в группе уже полгода. Еще гитарист из Калькутты Амит Чаттерджи, молодой барабанщик Марк Гилмор, ну и Маноло Бадрена родом из Пуэрто Рико (с ним мы уже лет 30 сотрудничаем). Еще со мной сейчас великолепный молодой бас-гитарист с острова Маврикий - Линлей Март. Он басист номер один, поверьте мне!

Как не поверить, в вопросах открытия новых талантов Завинул стоит на первом месте, особенно когда речь идет о бас-гитаристах: вспомнить хотя бы несколько имен - Жако Пасториус, Виктор Бэйли, Гэри Уиллис, Ришар Бона - и все становится на свои места.

Состав "Синдиката" традиционно очень подвижен и всегда интернационален, дает ли это повод говорить о насыщенности музыки этническими мотивами?

Джо Завинул- Но я никогда не играл этнической музыки. Все, что я делаю - это моя музыка. Для примера достаточно вспомнить альбом "Amen", который я сделал с Салифом Кейта. Когда я работал над этим альбомом - я ничего не знал об африканской музыке... И что меня тогда удивило больше всего, это то что Салиф и его музыканты говорили мне что выросли на музыке "Weather Report", на наших работах "Black Market", "Nubian Sundance"... они говорили, что слушали мою музыку с раннего детства. И поэтому когда говорят, что это африканская музыка... нет, это не так! Меня вдохновляет жизнь, вот откуда берется моя музыка, куда бы я ни приехал, в Южную ли Америку, в Россию, меня везде вдохновляют лица людей, звук их речи... и когда я смотрю на вас, слушаю ритм, как люди говорят здесь, как говорят организаторы моего концерта в Нижнем Никита (Знаменский - авт.) и Микаэл (Михаил Вайнштейн - авт.), я чувствую ритм вашей страны...

После концерта мне удалось пробраться в гримерную и задать по одному короткому вопросу музыкантам:

Тяжело играть с Завинулом?

Гитарист Амит Чаттерджи: С Завинулом? Ну не знаю, по-моему, слово тяжесть вообще не подходит. Больше всего мне это напоминает дуэль, постоянный вызов друг другу. И одновременно это огромное веселье.

Сабине, вы ведь никогда раньше не использовали джазовый колорит вашего вокала. Даже зная о том, что Сабине Кабонго и "Zap Mama" - один и тот же человек, в это верится с трудом. Откуда такой спектр, чья идея использовать ваш голос по-новому?

Вокалистка Сабине Кабонго: Правда, джаз я не пела никогда. Это полностью инициатива Джо. Он меня спровоцировал. Ему за это огромное спасибо.

Маноло, вы ведь с Джо вместе с середины 70х, должно быть вы неразлучные друзья...

Перкуссионист Маноло Бадрена: Друзья? Да он мне как папа родной. Эй, папуля! (бьет Завинула полотенцем по спине)

Завинул (отбиваясь): Вообще-то мы с ним скорее как братья!

Джо, а как вам сегодняшний вечер? Аудитория?

Завинул сделал серьезное лицо: "Правду сказать?" Я напрягся: "Ну... разумеется" 

- Великолепно... все слушали музыку. Я заметил. Не плясали, головами не трясли, а слушали! Это очень важно! И вообще мне очень понравился город, здесь старая почва, я это чувствую, и мне очень это нравится. Я хочу вернуться сюда...

Есть еще одна история, которой я хочу поделиться с вами. Она, на мой взгляд, довольно ярко характеризует этого уникального человека. 
Концерт закончился, поклонники, осчастливленные драгоценными автографами, постепенно разошлись, Миша Вайнштейн собрал всех музыкантов и увез их ужинать в своем стильном авто. На улице моросил еле заметный дождик. Я вышел из Филармонии чуть ли не последним и шел со своей спутницей, пробираясь между весенними лужами, поругивая плохое освещение Кремлевских внутренностей. Впереди маячила странная парочка: крепкий, элегантно одетый мужчина лет сорока пяти, а рядом с ним - старичок в затрапезной кожанке, брючины заправлены в боты, в руке черный полиэтиленовый мешочек... старичок что-то оживленно рассказывал элегантному мужчине, тот кивал в ответ. Потом они вошли в пятно света под фонарем, и меня шарахнуло прозрение. Старичок - это Джо Завинул, а элегантный мужчина - организатор его концерта в Нижнем Никита Знаменский.

Автор благодарит нижегородских журналистов (особенно - Наталью Звягинцеву) за то, что на пресс-конференции они периодически задавили Завинулу придуманные автором вопросы.

Ник ОлейниковНик Олейников,
Нижний Новгород

На первую страницу номера

    
     Rambler's Top100 Service