ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск #12
Алексей Айги: "Я очень ленивый человек"
Скрипач Алексей Айги - в жизни совершенно обычный ( в хорошем смысле слова) человек. Скромный, неброско одетый, невысокого роста. Внешне он ничем не выделяется из огромного людского потока, перемещающегося ежедневно по линиям московского метро во всех направлениях.

Алексей, вы известны прежде всего как автор музыки к кинофильмам и, в том числе, к немым - в концертах цикла "Немое кино - говорящая музыка". Почему именно кино? И почему вдруг немое?

- На Западе жанр музыки к немым фильмам давно существует, причем не на уровне таперства, а всерьез. А для нашей страны это своего рода эксперимент. Вообще это очень интересно. Музыка к немому кино имеет свою специфику. Мгновенная смена кадров, поворот ситуаций создает дополнительные сложности, поскольку музыка должна следовать за изображением.

Широкая публика узнала Вас после фильма "Страна глухих". Как вы пришли к работе над этой картиной?

- С Тодоровским все получилось случайно. Месяц мы с Валерой общались через дипломатических посланников. Он заканчивал картину, был очень занят. Ко мне пришел человек от него и сказал, что Тодоровский хочет послушать мою музыку. Я передал кассету. Через некоторое время человек пришел снова и сказал, что Валера хочет еще. Я передал другую запись. В конце концов Валера захотел встретиться. Мы стали работать вместе.

Вы работали и с Валерием, и с его отцом. С кем проще? С кем интереснее?

- Легче было, наверное, с Валерой, поскольку он знал, чего от меня хочет и что я могу. Но интересно было с обоими.

Может быть, это потому, что вы молодой музыкант, а Валерий - молодой режиссер?

- Валерия нельзя назвать молодым режиссером. Выключите диктофон, а то он потом скажет, что я назвал его старым. Нет, он вполне профессионален. С ним интересно работать.

Вас не смущает то, что для многих вы - автор музыки к картине Тодоровского и ничего более?

- Я не считаю, что это очень плохо, поскольку эта работа удалась.

Это, случайно, не любимая ваша работа?

- Да каждая работа любимая, но эту я объективно считаю удачной.

Вам никогда не хотелось попробовать себя в кино в другом качестве, например, актера или режиссера?

-Нет, такое пока не приходило мне в голову. Я иногда знаю, как сделать отдельную сцену из фильма, но весь фильм от начала до конца, со всеми этими монтажными делами - я этого не смогу.

Какая часть вашего творчества важнее для вас - музыка к кино или концертные выступления?

- И то, и другое имеет для меня большое значение, но основное мое занятие - это, конечно, концерты, выступления с ансамблем "4:33".

Вы ездите в метро, ходите по улицам. Вас часто узнают? Вы популярны?

- В метро не узнают. Вообще, единственный раз узнали в обменном пункте, и то потому что я показал паспорт. Наверное, моя популярность другого рода, меня знает другая публика.

Что же такое ВАША публика?

- Никаких социологических исследований я не проводил, поэтому мне трудно судить. Во время концерта в зал смотреть не получается, особенно если играешь по нотам. Но по преимуществу это люди молодые, есть какой-то процент людей старшего поколения, хотя их немного. Впрочем, наша публика меняется в зависимости от зала, в котором мы выступаем. Мы играем и в Рахманиновском зале Консерватории, и в ЦДХ, и - реже - в клубах. Естественно, что зрители на разных площадках совершенно различные: в Консерватории публика более серьезная, академическая, в клубе - более молодая, свободная. Как правило, они не смешиваются - те, кто ходит в Консерваторию, вряд ли придут в ночной клуб.

Где Вам больше нравится выступать? Какая сцена лучше?

- Трудно сказать. В клубах, как правило, ужасная аппаратура. К тому же, на маленькой сцене нам трудно разместиться - количество музыкантов колеблется от 6 до 12 человек. Кроме того, звучание, акустика в клубе и в концертном зале очень различаются. Приходится учитывать это, каждый раз настраивать звук.

Каково руководить таким большим ансамблем?

- Не просто. Постоянного состава ансамбля нет. Я приглашаю музыкантов в зависимости от программы. Все они работают где-то еще, все заняты, и основные сложности возникают, когда нужно собрать людей на репетицию или концерт.

Вы признаете за собой организаторские способности?

- Признаю в том плане, что все же умудряюсь собрать всех вместе. Часто бывает, что один музыкант может прийти, к примеру, завтра с трех до пяти, другой в восемь, третий после девяти, четвертый вообще не может завтра и послезавтра, а пятый придет на все репетиции, но не будет на концерте. В итоге все же удаются найти какой-то компромисс, не применяя при этом жестких мер. Из ансамбля еще никого не выгоняли. Все сами уходили. (Смеется).

В том, что касается творческих моментов, с вами можно спорить?

- В принципе можно. Но, как правило, бесполезно. Я остаюсь при своем. Правда, могу подумать пару дней и понять, что был не прав, принять идею другого человека. Но извиняться при этом не буду.

В группе часто возникают конфликты?

- Как в любом коллективе, бывает по-всякому. Но изначально подбирались люди, объединенные общей идеей, желанием работать, поэтому серьезных проблем пока не возникало.

Вам важна оценка вашего творчества публикой и критиками?

-За "Страну глухих" я получил "Золотого овена". Говорят, меня номинировали на "Нику". Но призы-то у нас не денежные. Меня пригласили в Германию на фестиваль композиторов, пишущих музыку к кинофильмам, опять-таки со "Страной глухих". Во внеконкурсном показе участвует также "Дом на Трубной". Вот там в качестве приза большая сумма в долларах.

У вас есть продюсер? Кто занимается деловыми моментами вашей работы?

- Никакого продюсера у нас нет. Ему ведь надо платить деньги. Промоушном занимаюсь, в основном, я сам.

Пресловутый кризис 17 августа сказался на работе ансамбля?

- Да в общем нет. Если бы группа жила на гонорары от выступлений, и они вдруг снизились бы, то, конечно, было бы туго. А так у нас каждый крутится, как может, все работают в других местах, поэтому обвала не было. Вот только диски стали хуже продаваться. Цена в долларах осталась прежней, а покупательная способность нашего населения резко упала.

А вы не пытались сделать вашу музыку более продаваемой, заработать на ней, не скатившись при этом до попсы?

- Мне почему-то кажется, что это невозможно продать. На том, что я делаю, невозможно зашибать деньги. Просто не получается.

Для вас характерны "гибридные" проекты - соединение музыки с другими видами искусств...

- Да, помимо музыки в кино, были окололитературные проекты с Андреем Битовым и Львом Рубинштейном. В конце 80-х я пытался соединять музыку с живописью, я и сам тогда был немного художник. Теперь, правда, рисую все реже.

Нет ли театра в планах?

- Совместных театральных проектов пока не было, но недавно я написал балет "Рука Секунда". Балет, правда, название относительное: там 80% танца и 20% разговора. Но, вроде бы, намечается его постановка. А там, может, и оперу когда-нибудь напишу. (Смеется).

Вы работали в "Русско-германским композиторском квартете". Как вам сотрудничество с немцами?

-Мне понравилось работать с немцами, понравилась Германия. Я работал с Иваном Соколовым и немецкими композиторами Диттмаром Бонненом и Манфредом Нихаузом . Иван сейчас живет в Кельне. Он пять лет женат на немке. Он прекрасно знает язык, поэтому трудностей с пониманием немцев у нас не было. Сам я немного знаю английский, но плохо говорю и еще хуже понимаю. Изъясняюсь на французском на уровне "Пива. Пива. Счет, пожалуйста".

В школе плохо учились?

- Учился по-разному. Когда-то был и отличником. В музыкальной школе меня часто использовали в качестве мальчика для ответственных концертов. Играл хорошо. Ну так, как может играть пятиклассник.

Как складываются ваши отношения с тусовкой?

- Я человек не тусовочный. У меня вообще очень мало знакомых, а среди музыкантов и того меньше. Из академической компании никого не знаю, поскольку в Консерватории не учился. К джазу имею сомнительное отношение, поэтому джазменов тоже почти не знаю. Знаком с Тарасовым, Волковым, Гайворонским - раз в полгода мы с ними встречаемся на концертах. Как ни странно, знаю пару персонажей из роковой среды - Александра Ф. Скляра и "Tequillajazzz". Имею представление о технопублике - мы делали совместный компакт-диск с ди-джеем Кубиковым. Но вообще предпочитаю уединение.

Художнику для того, чтобы творить нужно уединение или, наоборот, постоянный контакт с другими людьми?

- Это вопрос индивидуальный. Бывают люди, которым нужно общаться с окружающими, чтобы вбирать в себя то, что они потом переварят и снова отдадут. Но я к ним не отношусь. Люблю одиночество. Недавно я выбрался в какой-то клуб и через пару часов подумал, что потерян целый вечер. Особых сложностей с общением не испытываю, но контактным человеком меня назвать нельзя. Мне легче общаться с человеком один на один, нормально воспринимаю общество двух-трех людей, но большие компании - это не для меня.

Значит, душой компании вас назвать нельзя?

Ну, это смотря сколько выпить.

Вы любите анекдоты?

-Зависит от рассказчика. Я знаю только одного человека, умеющего рассказывать анекдоты - это Лев Рубинштейн. Вот у него талант. А я не специалист по анекдотам, я почему-то их тут же забываю напрочь. Помню два-три, которые рассказали мне еще в школе, а все остальное вылетает из головы.

Что вы делаете в свободное время, если оно есть?

- Я домосед. Свободного времени у меня полно, и провожу я его дома, лежа на диване.

Собаку завести не пробовали?

-У меня за всю жизнь было две собаки. Обе дворняжки. Обе сдохли. Вот такая печальная история.

Чем же вы занимаетесь?

- Лежу на диване. Время от времени смотрю телевизор.

Себя часто видите на экране?

- Нет. Мне почему-то не везет. Когда меня показывают, я всегда по каким-то причинам не могу посмотреть. Друзья мне записывают, но посмотреть пленку опять-таки лень. Книжки читаю редко. Люблю короткие рассказы, они быстрее проглатываются. А все остальное читать лень. Я вообще очень ленивый человек. К тому же, "сова". Мне всегда трудно было вставать в школу, но я себя заставлял. Лежать на диване действительно люблю. В голове всегда крутится много музыки, но я ленюсь ее записать, и поэтому 90% улетает. Бывает очень жаль. Но я начал с этим бороться. Заставляю себя к каждому концерту писать новую вещь. В результате к двум последним выступлениям написал три композиции. Впрочем, это долго не продлится. Порок в итоге возьмет свое.

У вас много пороков, вредных привычек?

- Кроме лени, нет. Курить так и не научился. Не получается. Пью не часто. Вообще, к допингам стараюсь не прибегать.

Вы занимаетесь своим имиджем?

- Имидж... нет, мне конечно, важно, чтобы на одежде не было пятен и грязи, но ничего более. Есть несколько предметов гардероба, которые я обычно надеваю на концерты, но специально свой внешний вид не продумываю. Вот бриться и стричься все время забываю.

Говорят, что профессионалам очень трудно получить настоящее удовольствие от прослушивания музыки, поскольку они часто стремятся "поверить алгеброй гармонию". Это относится к вам?

- Я уже не могу избавиться от профессионального подхода к музыке, но это обычно не мешает мне наслаждаться ей.

Всем интересно заглянуть в будущее. Вы можете предположить, какой будет музыка 21 века и третьего тысячелетия?

- А мне неинтересно. Ведь, в конечном счете ничего не изменится. Это чисто условный рубеж, и вряд ли он повлечет за собой какие-то резкие, кардинальные изменения. Ну наступит новый год, ну поменяются циферки, но ничего особенного. А какой будет музыка будущего, я не знаю. Я думаю, что моя музыка современна, а будет ли она актуальна в третьем тысячелетии - одному Богу известно.

Беседовала Елена Петрова.

На первую страницу номера