ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск #18
Вальпургиева ночь

Средние века уже начались.
Умберто Эко

Святослав Курашов и Саинхо НамчылакКак вам фразочка - "просим аккредитовать на Вальпургиеву ночь нашего корреспондента"? Не правда ли, есть в этом что-то не то демоническое, не то виртуальное. Все как бы понимают, что это условность, просто название мероприятия, но факс пришлось послать именно такой. И говорили об этой Вальпургиевой ночи именно так - безо всяких интонационных кавычек.
Честно говоря, шел я на это мероприятие без особого энтузиазма - хороша Вальпургиева ночь, организуемая на деньги крупнейших немецких концернов вроде "Рургаза"! Московские авангардисты, верно, полагают себя большими ловкачами - запудрили мозги жирным бундесам и играются на их деньги. Мне было очень грустно. Все старательно делают вид, будто им невдомек: для бундесов-то это капля в море, они на скрепки больше тратят, а авангардисты выкладываются целиком, без остатка, и благодаря им обыкновенные, в сущности, хапуги, присосавшиеся к российскому сырью, предстают тонкими ценителями искусства и благородными меценатами.
Но то, что происходило в ночь с 30 апреля на 1 мая в Театре юного зрителя, теперь, задним числом, действительно язык не поворачивается назвать "заключительным мероприятием фестиваля Пушкин & Гете" - это была настоящая Вальпургиева ночь, или, как значилось на входных билетах, - "хорошо организованный шабаш с участием ведущих деятелей сегодняшнего актуального искусства, слетевшихся на "гору Броккен" из разных районов Москвы, окрестных деревень, Вильнюса, Франкфурта, Вены и прочих столиц".
На большой и репетиционной сценах МТЮЗа действительно появлялись большей частью хорошо известные люди, причем вовсе не одни представители "актуального искусства", ансамбль танца Игоря Моисеева, например, со своей "Ночью на Лысой горе", или "Мастерская Петра Фоменко". Перечислять всех нет смысла. Скажу только, что Петр Мамонов по-хорошему поразил своей прозой (очень "мамоновской", и одновременно - настоящей русской прозой), Дмитрий Владимир Волков и Дмитрий Александрович ПриговАлександрович Пригов - открывшимися незаурядными вокальными данными и безысходной тоской, с которой он голосил известную всем на генетическом уровне первую строфу "Онегина", а группа "ПовсТанцы" Театра пластических импровизаций Геннадия Абрамова - тем, что зубами распотрошили настоящую рыбу, так что кровь капала на сцену. Хорошо хоть не живую.
Открывая церемонию, непременный участник и заводила всех подобных сборищ в Москве Николай Дмитриев из агентства "Длинные руки" выразил надежду, что пришедшие не будут безучастно смотреть на сцену, а сами примут в происходящем активное участие. Зрительный зал отнесся к словам двояко. Гости основного спонсора фестиваля концерна "Рургаз", у которых на запястьях под манжетами белых сорочек виднелись оттиски с летящей ведьмой, обозначавшие допуск в VIP-бар на четвертом этаже, видимо, сочли их частью художественной программы и просидели, у кого сколько хватило выдержки, в своих креслах, сосредоточенно глядя на сцену, разве что изредка выбегали в буфет за пивом. Зато другая часть публики, деятели этого самого "актуального искусства" и сочувствующие, в подобных напоминаниях, кажется, и не нуждалась: двери не закрывались, народ перемещался между большим и малым залами, тремя фойе и двумя буфетами.
Шампанское и прочие напитки лились рекой, на стенах и с потолка свисали фривольные картинки и аппликации, между гостями шныряли расписанные девушки и разряженные карлицы, просто шествовали живописные фигуры. В туалетах была развешана уже настоящая порнография: в мужском - голые бабы, а в женском, соответственно, наоборот. Жесткое порно крутили также (и здесь, мне кажется, организаторам вкус изменил) на видеопроекции в малом фойе. В главном фойе дурачились Петлюра с пани Броней. (Немного позже, слушая, как пани Броня дает телеинтервью, я живо вспомнил тонкое наблюдение Пушкина: "Дура (т.е. шутиха - авт.) Екимовна, несколько раз вопрошаемая государем, отвечала с какою-то робкой холодностию, что (замечу мимоходом) вовсе не доказывало природной ее глупости." Словом, бесовщина.
Порою эти две модели поведения - зрительская и "шабашная" - забавно накладывались: например, человек, возвращаясь из этого самого VIP-бара, старательно искал свое место в зале и просил его освободить, а другой человек, на это самое место уже случайно севший, искренне не понимал, чего от него хотят: какие могут быть билеты с местами на шабаше?
Другой случай произошел уже глубоко ночью. Когда заиграл ансамбль 4'33 (я впервые слышал их живьем - и мне показалось не очень большой натяжкой определить их как "русский Michael Nyman's Band", только более мягкий и романтичный), на сцене появился молодой человек в черной бабочке на голой шее, беседовавший до того с Германом Виноградовым, и стал демонстрировать не слишком художественный стриптиз. Зрители воспринимали это как должное, пока на сцену не выскочили охранники и мягко не выперли оказавшегося самозванцем эксгибициониста. Часть зала стала громко возмущаться и просить Алексея Айги вернуть молодого человека, напирая на то, что вместе они смотрелись и слушались очень органично. "Это не от меня зависит", - ошарашенно отвечал тот.
Апофеоз Вальпургиевой ночи наступил после часа ночи. В главном фойе расположились кругом трое-четверо людей с барабанами и бубнами и принялись стучать, как камлающие шаманы или заклинающие дождь австралийские аборигены. Постепенно вокруг них образовался круг людей, столь же расположенных "провалиться" (сказать "поиграть" опять-таки язык не поворачивается) в пучину архаических нутряных ритмов.
После примерно полутора часов такого радения дожидаться заявленного в конце хип-хопа с немецкими ди-джеями, пусть даже на Татьяна Ларина и Владимир Чекасинтексты Пушкина и Гете, было просто невыносимо. Я с удовольствием еще раз досмотрел почти до конца уже виденное недавно в ЦДХ издевательски-фрейдистское шоуВладимира Чекасина "Препарирование романтизма" с Владимиром Веселкиным в роли Пушкина-Онегина и в половине четвертого утра, под лихое танго (совершенно невытравимое из памяти, между прочим), которое, по задумке маэстро Чекасина, отплясывали две Парки, отправился к живущей неподалеку подруге - допраздновать Вальпургиеву ночь в индивидуальном порядке.
На шабаш, как известно, не смотрят - в шабаше участвуют. И не говорите мне, что это всего лишь хорошо просчитанная игра.

Михаил Визель
viesel@chat.ru

На первую страницу номера