ГОТОВИТСЯ очередной бумажный номер журнала "Dжаз.Ру", единственного в России журнала о джазе: ПОДПИСКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

ПОЛНЫЙ ДЖАЗ

Выпуск #22
Синий-синий Бах
"Страсти по Матфею - 2000""Страсти по Матфею - 2000", исполненные в англиканской церкви в Вознесенском переулке 16 июня - двойной оммаж: в равной степени Баху, которому 250 лет со дня смерти, и г-ну Михаэлю Кан-Аккерману, у которого на днях заканчивается срок службы в ранге директора московского Гете-института. Пропагандируя здесь немецкую культуру, эта организация за несколько лет умудрилась так много сделать для местного культурного населения, что эпоху славного, изящного и умного правления Кан-Аккермана уже прозвали золотым веком не какого-нибудь, а именно русского актуального искусства.
Сочинители и исполнители "Страстей" в основном и есть главные герои прошлых гете-институтских проектов. Однако в самом проекте, вполне богемном и элитарном, явно слышалась жажда чего-то не то чтобы даже массового, а просто большого и светлого, если не сказать общечеловеческого. 
Кроме прочих концептуальных оснований, создателями "Страстей" явно двигало желание преодолеть инерцию ситуации, в которой современное искусство считается а) тоскливо-занудным и б) иронично-постмодернистским, чурающимся трепета и пафоса. Есть еще в), в котором иногда сомнителен профессиональный, качественный уровень этого искусства. Соответственно, "Страсти" должны были быть а) если не веселыми, то завораживающими постоянной интригой, б) умно складывающими кирпичики-языки актуального искусства, но в итоге - возвышенными, по-настоящему пафосными и духоподъемными (то есть реальное, живое содержание должно здесь абсолютно реально, живо переживаться). К тому же - в) - все это, по идее, должно было ни на секунду не казаться перформанс-лабораторией, а состояться в качестве стопроцентно сделанного, а потому высокого произведения искусства. 
Жанр "Страстей", где есть сюжет, исполненный интриги и канона, космизма и интимности в равной степени, где есть речитативы Евангелиста, Иисуса, Пилата, Иуды и проч. (рассказ и представление в лицах одновременно), где есть ариозо и арии (сопереживание сюжету, личностная, а в данном случае - и сегодняшняя реакция, эмоция), где есть хоралы, то есть коллективное, общинное пение о Боге, театральные элементы, а по краям - большие инструментально-хоровые фантазии, делающие форму произведением, подходил для этого идеально. 
Саинхо НамчылакМежду этой моделью и списком авторов и исполнителей в качестве рабочего метода случилось буриме: никто до самой премьеры не знал, что делают другие, никто из поэтов, специально сочинивших по паре стихов, не знал, кто из композиторов положит их на музыку, а для уже сочиненных музыкальных эпизодов не по воле композиторов в последний момент сочинялись тексты. Так и вышло, что, к примеру, изысканный текст Льва Рубинштейна нагрузился громоподобными зыбуче-авангардистскими звуковыми абстракциями Бориса Филановского, каковое сочетание звучало не совсем удачно. Хотя смысл этого поворота событий вполне очевиден - так организаторы "Страстей" (составитель - Петр Поспелов, музыкальный руководитель - Татьяна Гринденко, технологии, кастинг - агентство "Длинные руки") преодолевали пресловутую тусовочность, благородно желая достичь единения совсем разных культурных полей и наречий.
Вячеслав ГайворонскийРечитативы писались питерским гением новой музыки Вячеславом Гайворонским, инструментальные эпизоды и "арии" - современными композиторами от истового минималиста Павла Карманова и конструктора изящных парадоксов Владимира Мартынова до тихого ангела академической музыки европейского авангардистского толка Александра Вустина и маленького Ивана Великанова - ученика одного из организаторов проекта. Что-то было упоительно хорошо, что-то никуда не годилось, что-то было замечательно сыграно, что-то - с очевидными и досадными провалами. Громоздкая, чудная по замыслу пятичасовая конструкция смотрелась все же больше акцией (то провокационной, то сакральной, то гуманитарной), нежели сработанным произведением. И хотя при таком сильно проартикулированном акценте на коллективности будет не совсем правильно говорить про отдельные куски конструкции, все же были вещи изумительные и достойные отдельного упоминания. 
Без изысканных речитативов Гайворонского, исполненных им самим, его музыкантами и фольклористом Сергеем Старостиным (Евангелист), ловко, тонко, незаметно разыгравших сразу две карты - европейского инструментализма и русского духовного стиха, вся постройка лишилась бы одновременно и каркаса, и инкрустации. Без мартыновских антифонов и "Послеполуденного сна Баха" в ней не было бы пространств, в которых люфт между каноном и актуальностью, интеллектуальной шуткой и простым ритуалом оказывается головокружительной красотой. Без хоралов, написанных ответственными за литературную часть Екатериной Поспеловой, Михаилом Шульманом и Марией Степановой на расхожие мотивчики (от слезодробительной городской "Лучины" до похоронного марша Шопена), в этом доме современного искусства трудно было бы жить. Уморительные и трогательные тексты проецировались на экран и пелись хором - всеми музыкантами и залом. Такой пронзительный интерактив. Отправив куда надо Иуду, на похоронный марш Шопена поем: "Вот и закончилась песенка моя, вот она смертная петелька моя. Кто там на осине, синий-синий-синий?!"
Эвелина ПетроваТак напряжение между текстами Ольги Седаковой, Вячеслава Курицына, Д. А. Пригова, Бориса Пастернака, Псоя Короленко и др., звуками Ираиды Юсуповой, Сергея Загния, "ТПО Композитор", Владимира Николаева и др., исполнительскими манерами ансамбля "Опус Пост" Татьяны Гринденко, хора духовной музыки "Сирин", хором мальчиков Струве и хоровой капеллой музея "Московский Кремль" и др. - не то чтобы снималось (что было бы излишним), а находило некоторое разрешение, успокоение, уютное пристанище осмысленности. 
Странная постройка под концептуальной вывеской "С нами Бах!" (в ней все - возвышенный восторг общинности и частная ирония, обаяние традиции и острота переживания сегодняшнего момента с явным приветом Галичу, к тому же) реализовалась в точности как могла. Вышло нечто в жанре "Шутка Баха как картинка современного искусства": а) то занудно-тоскливого, то с сумасшедшей интригой, б) то постмодернистски, то авангардистски ориентированного, иногда возвышенного, иногда лишенного всякого живого смысла, и в) то могуче-профессионального, то наспех, начерно и по-любительски небрежно сделанного. Но амбициозного, а также ищущего целостности и чувства.

Юлия Бедерова

Полный текст опубликован на сервере Polit.Ru 17 июня

На первую страницу номера