РАНЕЕ В ЦИКЛЕ: Кенни Баррон | Оскар Питерсон и Арт Тейтум | Эрролл Гарнер
В истории джаза есть имена, гремевшие на весь мир — и имена, известные в первую очередь искушенным ценителям и музыкантам. Томми Фланаган (Tommy Flanagan, 1930–2001) принадлежит к последним. Его часто называют «аккомпаниатором мечты» для вокалистов и саксофонистов, но такое определение лишь отчасти раскрывает суть этого негромкого гения. Фланаган был мастером, чье искусство заключалось в безупречном вкусе, филигранной технике и глубочайшем понимании самой сути свинга и бибопа.
Как и многие его коллеги (Барри Харрис, Дональд Бёрд), Фланаган — продукт бурлящей джазовой сцены Детройта 1940-х годов. Его игра сформировалась под влиянием Арта Тейтума и Тедди Уилсона, от которых он унаследовал кристальную чистоту звука и виртуозную пассажную технику. Однако главным ориентиром для него стал Бад Пауэлл (Bud Powell, 1924–1966), основоположник современного джазового фортепиано. У Пауэлла Фланаган перенял язык бибопа, но пропустил его через призму собственной, более сдержанной и лиричной натуры.
Расцвет карьеры Фланагана как аккомпаниатора пришелся на 1950–60-е годы. Именно его фортепиано можно услышать на эпохальных альбомах, вошедших в золотой фонд джаза:
Альбом «Giant Steps» Джона Колтрейна (Atlantic Records, 1960). Участие в этой сессии — не просто веха в карьере, а история преодоления. Как отмечают исследователи (например, Кирилл Мошков в статье «»Русский след» в американском джазе: потаённые воздействия. К постановке проблемы»), Фланаган столкнулся в студии с предложенной Джоном Колтрейном сложнейшей «матрицей» гармоний, основанной на идеях жившего в США русского музыкального теоретика Николая Слонимского (Nicolas Slonimsky, 1894–1995). Пианист, известный своей гармонической изобретательностью, первоначально не смог уловить логику постоянного смещения тонального центра на большую терцию. Его аккомпанемент в заглавном треке — блестящий пример профессионализма, когда музыкант, не до конца понимая новый гармонический язык, находит достойно звучащее музыкальное решение в реальном времени. Позже Фланаган принял этот вызов, глубоко изучил материал и даже посвятил ему целый альбом «Giant Steps» (1982) — уже как зрелый мастер, полностью овладевший когда-то неуловимой логикой.
Альбом «The Incredible Jazz Guitar of Wes Montgomery» (Reeves Sound Studios, 1960). Здесь мастерство Фланагана-аккомпаниатора раскрыто в полной мере. Его фортепиано создаёт идеальный ритмический и гармонический фундамент для новаторской игры гитариста Уэса Монтгомери, демонстрируя ту самую способность к диалогу и поддержке, которая сделала его незаменимым в студии.
На протяжении многих лет Фланаган был музыкальным другом великой вокалистки Эллы Фицджеральд, и их сотрудничество — эталон того, как фортепиано может поддерживать и усиливать вокал, не затмевая его. К примеру можно послушать альбом «Ella in Rome: The Birthday Concert» (Teatro Sistina, Live recording, 1958).
В чем же секрет его искусства? Фланаган никогда не создавал пассивный фон. Его аккомпанемент — это постоянный диалог. Он выстраивал сложные, но никогда не навязчивые гармонические текстуры, его левая рука задавала неумолимо пульсирующий свинговый грув, а правая могла вплетать изящные ответные фразы, которые дополняли, но не перебивали солиста. Он обладал редким даром слушать и чувствовать партнёра, создавая для него максимально комфортную и вдохновляющую музыкальную среду.
В 1970-е годы, после периода спада, Фланаган перезапустил карьеру, сосредоточившись на выступлениях и записях в формате трио. Именно тогда широкая публика в полной мере оценила его как великолепного и глубокого солиста. Альбомы, записанные для лейбла Enja с выдающимся контрабасистом из Чехословакии, известным в США как Джордж Мраз (Jiří Mráz, 1944–2021) и барабанщиком Льюисом Нэшем, стали классикой жанра. Его зрелый стиль — квинтэссенция изящества и сдержанной силы. Он мог виртуозно обыграть сложнейшие гармонии, но каждая нота в его импровизациях была на своём месте. Его соло — образец логичной, повествовательной музыкальной речи, полной тонких находок и безупречного свинга.
Томми Фланаган не создавал революционных направлений, но он довёл до совершенства язык бибоп-пианизма. Его путь — от студийного вызова на «Giant Steps» к абсолютной авторской зрелости — это урок смирения, упорства и преданности ремеслу. Его подход к музыке учит вкусу, интеллигентности и пониманию, что настоящая мощь часто заключается не в громкости, а в глубине, ясности и готовности к диалогу.
Один из ярких отечественных последователей этой философии — пианист Андрей Кондаков. В его игре слышна та самая «фланагановская» чистота линий, безупречный свинг и интеллигентность. Его аккомпанемент и сольные работы — это всегда «игра с партнёром», а не «игра под него», что напрямую следует принципам великого мастера.
Материал подготовлен специально для «Джаз.Ру». Автор ведёт мастер-классы по джазовому фортепиано в Москве. Контакты
