28 сентября в Джаз-клубе Игоря Бутмана состоится концерт «John Coltrane 100», посвящённый 100-летию со дня рождения Джона Колтрейна (1926–1967) — одного из самых влиятельных саксофонистов и новаторов в истории джаза. Участники: Джазовый оркестр Дениса Мельникова и специальный гость программы — тенор-саксофонист Артём Баденко.
«John Coltrane 100» — обращение к творческому наследию музыканта, навсегда изменившего язык современного джаза. Масштабное звучание биг-бэнда, энергия живой импровизации и яркий музыкальный диалог солиста с оркестром позволяют услышать музыку Колтрейна в новом свете.
28 сентября, 19:30, Джаз-клуб Игоря Бутмана (Верхняя Радищевская ул., д. 21, в здании Театра на Таганке, м. Таганская-кольцевая). БИЛЕТЫ ОНЛАЙН
РАНЕЕ НА «ДЖАЗ.РУ»: Человек-эпоха. К 90-летию со дня рождения: саксофонист Джон Колтрейн (1926-1967) | Занимательное чтение. Действительно ли саксофонист Джон Колтрейн канонизирован как святой? | Цикл джазовых подкастов «Coltraniana» (2016, 10 выпусков) | Джазовый подкаст: «Потерянный альбом» Джона Колтрейна вышел спустя 55 лет (2018, два выпуска)
Джазовый оркестр Дениса Мельникова — яркий коллектив современной российской джазовой сцены. Биг-бэнд сотрудничает с известными российскими джазовыми музыкантами, среди которых Евгений Лебедев, Мари Карне, Евгений Побожий, Карина Кожевникова, Антон Чекуров, Алексей Подымкин и другие. Основатель и художественный руководитель оркестра Денис Мельников — саксофонист, бэндлидер, аранжировщик и педагог, заведующий эстрадно-джазовым отделом московской Академии джаза. В 2025 году он выступил лидером группы саксофонов международного оркестра мюзикла Коула Портера «Anything Goes Arabia» в Ливане. Денис Мельников — победитель II Всероссийского конкурса «Виват, музыкант!» в номинации «Лучший руководитель эстрадно-джазового оркестра». В 2023 году он был удостоен Благодарности Министра культуры Российской Федерации за большой вклад в развитие российского джазового искусства и образования, а также за участие в мероприятиях, посвящённых 100-летию российского джаза.
Специальный гость концерта Артём Баденко — тенор-саксофонист, чья творческая биография объединяет российскую, европейскую и американскую джазовые школы. В семнадцать лет Артём получил стипендию для обучения в Prince Claus Conservatoire в Нидерландах, а затем полную стипендию колледжа Бёркли в Бостоне, который окончил со степенью бакалавра. В 2021 г. Артём работал в оркестре Игоря Бутмана, после чего продолжил обучение в Herbie Hancock Institute of Jazz Performance при Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе, где в 2023 г. получил степень магистра. Среди тех, с кем Артём Баденко выступал и записывался — вибрафонист Джо Локк, пианист Хёрби Хэнкок, гитарист Евгений Побожий, барабанщики Гергё Борлаи, Натаниэл Таунсли и Джефф «Тэйн» Уоттс, саксофонист Боб Шеппард, трубач Александр Сипягин и другие. В 2024 году вышел его дебютный сольный альбом, записанный при участии Джо Локка, Тэйна Уоттса и контрабасиста Джея Андерсона.
Рассказывает Артём Баденко:
— Музыка Джона Колтрейна очень сильно повлияла на моё развитие как саксофониста и музыканта в целом и сопровождала меня с раннего детства. Я начал заниматься джазовой музыкой ещё в четыре года в школе им. Кима Назаретова в Ростове-на-Дону.
Музыку Колтрейна я впервые услышал, наверное, лет в семь-восемь. Это была пьеса «Giant Steps». Честно говоря, не могу сказать, что я тогда что-то понял. До десяти лет я в основном развивался как вокалист и пианист и только в одиннадцать начал играть на саксофоне. И примерно в это же время я случайно наткнулся на концертную запись квартета Колтрейна более позднего периода — «Vigil». Вот она произвела на меня огромное впечатление. Я тогда ещё не очень понимал, что там происходит с гармонической, интеллектуальной точки зрения, но сама музыка невероятно меня захватила. Я очень любил эту запись уже тогда, но только лет десять-пятнадцать спустя дорос до возможности самостоятельно исполнять что-то подобное.
Для меня Колтрейн — один из самых важных музыкантов не только в истории джаза, но и в музыке в целом. Поэтому возможность сыграть его музыку в год столетия — огромная честь и удовольствие. Мы с Денисом списались и решили, что нужно сделать концерт, посвящённый столетию Джона Колтрейна. Думаю, этот музыкант в огромной степени повлиял и на меня, и на Дениса, поэтому идея появилась достаточно естественно.
Музыку Колтрейна, конечно, исполнять непросто. Пытаться стать Колтрейном, во-первых, нет смысла, а во-вторых, это и невозможно: Колтрейн был и остаётся единственным.
При этом в музыкальном смысле он присутствует в жизни практически каждого джазового музыканта. Его влияние невозможно отрицать. Но джаз предполагает индивидуальность, собственную личность в исполнительстве. Поэтому, несмотря на то что Колтрейн очень сильно повлиял на меня, хочется оставаться собой. Тем не менее, я очень ценю то, что его музыка внесла в моё развитие как музыканта, и, конечно, буду отталкиваться от этого опыта и на концерте, посвящённом его столетию.
Большая часть музыки Колтрейна ассоциируется с небольшими составами — квартетом, квинтетом. Хотя сам Колтрейн играл, например, в оркестре Арта Блэйки, и существуют записи, где он выступает солистом с большим составом, их совсем немного. Поэтому для нас это возможность в определённой степени расширить пространство его музыки. Очень интересно разложить её на такой большой состав, как биг-бэнд. Думаю, она станет звучать более масштабно и, возможно, ещё более энергично — определённо более грандиозно. Это очень интересный опыт.
И мне кажется, что сам формат большого состава помогает не пытаться буквально воспроизводить Колтрейна. Мы берём его музыку, но помещаем её в другое звуковое пространство — и благодаря этому у нашего прочтения появляется собственная индивидуальность.
Наследие Колтрейна однозначно остаётся актуальным для современного саксофониста. Он настолько опередил своё время и настолько раздвинул рамки возможного в этой музыке, что, думаю, его влияние будет ощущаться ещё многие десятилетия. Он прожил недолгую жизнь и оставил открытыми огромное количество дверей для будущих поколений — оттуда до сих пор можно черпать идеи и вдохновение и продолжать развивать эту музыку. В ней невероятное количество всего: энергетика, глубина мысли, интеллектуальная, теоретическая, гармоническая, мелодическая и ритмическая составляющие, духовность.
Мне хотелось бы, чтобы люди, которые придут на концерт, познакомились с Колтрейном прежде всего через самого Колтрейна, а не через моё исполнительство. Хочется, чтобы они почувствовали невероятную энергетику, глубину его мысли — в первую очередь Колтрейна как композитора. А после концерта унесли с собой положительные эмоции и желание познакомиться с его творчеством глубже, чем за те два часа, которые проведут в клубе, слушая, как мы играем его музыку.
Комментирует Денис Мельников:
— Я знал, что в этом году исполняется сто лет со дня рождения Колтрейна, и в какой-то момент подумал: было бы странно для джазового оркестра пройти мимо такой даты. Сначала была мысль просто включить несколько его произведений в одну из наших программ. Но чем больше я смотрел материал, слушал музыку, искал аранжировки, тем понятнее становилось, что двумя-тремя композициями здесь не обойтись.
Музыка Колтрейна настолько разная и настолько большая сама по себе, что захотелось посвятить ей отдельный концерт — и посмотреть на неё именно через звучание большого джазового оркестра.
Моё отношение к Колтрейну довольно сильно менялось со временем. Конечно, как саксофонист я познакомился с его музыкой достаточно давно. Но одно дело — знать записи, какие-то знаковые соло, играть его темы, и совсем другое — в какой-то момент начать глубже понимать, что стоит за этой музыкой.
Мне кажется, Колтрейн — это тот музыкант, к которому нужно постепенно прийти. Чем больше слушаешь, тем больше начинаешь слышать. Причём не только его саксофон или гармонический язык, но и само развитие его музыки — насколько сильно она менялась за сравнительно небольшой период.
Сейчас мне особенно интересно смотреть на него уже не только как саксофонисту, но и как руководителю оркестра: разбирать, как устроена эта музыка, почему она настолько сильно действует и что с ней происходит, когда она попадает в совершенно другой масштаб.
Хотелось показать разного Колтрейна. Но при этом мы сразу понимали, что охватить абсолютно все периоды его творчества в рамках одного концерта невозможно. Колтрейн очень сильно менялся, и если пытаться рассказать всю его музыкальную историю за один вечер, получится скорее обзор, чем цельная концертная программа. Поэтому мы не ставили перед собой задачу пройти всю его биографию от начала до конца. Выбирали произведения, которые, с одной стороны, связаны с важными сторонами его творчества, а с другой — интересно раскрываются именно в звучании большого джазового оркестра. Конечно, хотелось, чтобы прозвучали вещи, без которых Колтрейна сложно представить. Но одновременно хотелось взять материал, который в биг-бэндовом звучании может открыться совершенно неожиданно. Для меня было важно, чтобы концерт не превратился просто в набор известных тем. Хотелось выстроить концертную драматургию, чтобы программа воспринималась как единое целое.
Перенос музыки Колтрейна в биг-бэндовую идиому — наверное, одна из самых интересных для меня идей во всём проекте. Большая часть музыки Колтрейна у нас в голове существует в звучании квартета, квинтета, через очень непосредственное взаимодействие нескольких музыкантов. Но когда этот материал получает в распоряжение целый биг-бэнд, появляется совершенно другая палитра. Можно одну линию разложить между саксофонами, трубами и тромбонами, менять плотность, регистры, динамику — и знакомая музыка начинает восприниматься совершенно иначе.
При этом для меня очень важно не потерять то, ради чего эта музыка вообще существует: энергию, свободу, ощущение движения, пространство для импровизации. Мне меньше всего хотелось превратить Колтрейна просто в красивую оркестровую музыку. Биг-бэнд здесь должен не пригладить его, а, наоборот, дать этой энергии другой масштаб.
В программе будут разные аранжировки. Мы не ставили перед собой задачу написать абсолютно весь материал с нуля специально к этому концерту. Мы искали уже существующие интересные оркестровки, смотрели, как разные аранжировщики работают с музыкой Колтрейна, и отбирали то, что соответствует нашей идее программы. При этом для меня было важно, чтобы аранжировка не была просто механическим переносом темы на большой состав. Самое интересное начинается тогда, когда аранжировщик действительно вступает в диалог с оригиналом: сохраняет узнаваемый материал, но использует возможности большого оркестра — другие тембры, плотность, контрапункт, оркестровые кульминации.
Поэтому в некоторых вещах мы остаёмся достаточно близко к оригинальному материалу, а где-то музыка Колтрейна становится отправной точкой для совершенно другого оркестрового высказывания.
Мне хотелось, чтобы в этом проекте был солист, который не будет пытаться «изображать Колтрейна». Мне кажется, это вообще бессмысленная задача. Колтрейн уже был, и второй Колтрейн нам не нужен. Артём — музыкант со своим голосом, своим звуком, своим отношением к импровизации. И для меня это очень важно. Плюс у него серьёзная школа — он окончил Berklee College of Music, — и при этом есть именно та свобода и музыкальная смелость, которые здесь необходимы.
Мне хотелось показать Артёма не только как приглашённого тенор-саксофониста, который будет играть музыку Колтрейна. Поэтому в программе прозвучат и авторские произведения самого Артёма. Мне кажется, это очень правильно для такого концерта: не только обращаться к музыке, которая была создана много десятилетий назад, но и показать её продолжение — современного музыканта со своим языком и своими идеями. Получается своеобразный диалог: есть музыка Колтрейна, есть большой оркестр и есть сегодняшний музыкант, который не копирует прошлое, а говорит своим голосом.
Играть этот материал большим оркестром сложно, причём сложность здесь не только техническая. Конечно, в аранжировках есть достаточно непростые места — ритмически, гармонически, ансамблево. Для биг-бэнда всё это требует очень большой точности.
Но мне кажется, ещё сложнее добиться правильного ощущения этой музыки. Можно идеально сыграть все ноты и при этом не получить того самого ощущения вообще. Здесь постоянно нужно искать баланс между очень точной ансамблевой игрой и свободой. Оркестр должен в нужный момент быть единым механизмом, а через секунду — дать пространство солисту, ритм-секции, позволить музыке начать развиваться прямо на сцене. И вот это для нас, наверное, самая интересная задача: не просто выучить сложный материал, а добиться ощущения, что эта музыка действительно живёт.
Мне хочется, чтобы это не был «концерт-памятник». Не вечер, на котором мы просто отмечаем сто лет со дня рождения великого музыканта и бережно воспроизводим его музыку. Наоборот, мне хотелось бы, чтобы Колтрейн в этот вечер звучал как живая музыка. Поэтому для меня важно и присутствие Артёма, и его авторские произведения. Это немного расширяет саму идею концерта: мы не пытаемся реконструировать какое-то определённое время, а смотрим, как эта музыка может существовать сегодня.
Мне хотелось бы, чтобы человек, который хорошо знает Колтрейна, услышал знакомые произведения с другой стороны. А человек, который, может быть, знает только его имя или вообще впервые сталкивается с этой музыкой, вышел после концерта с желанием открыть его записи и начать слушать.
Наверное, это было бы для меня самым правильным результатом. Не поставить точку и сказать: «Вот таким был Джон Колтрейн», а, наоборот, вызвать интерес. Чтобы после концерта хотелось ещё что-то послушать, узнать, открыть для себя.
Потому что сто лет — это хороший повод не столько оглянуться назад, сколько ещё раз убедиться, насколько эта музыка до сих пор живая.
28 сентября, 19:30, Джаз-клуб Игоря Бутмана (Верхняя Радищевская ул., д. 21, в здании Театра на Таганке, м. Таганская-кольцевая). БИЛЕТЫ ОНЛАЙН
