Берлинский джазмен Себастьян Студницки: «Я не трубач и не пианист — я музыкант»

0
реклама
ЖЕНЯ СТРИГАЛЕВ, ФЕДЕРИКО ДАННЕМАНН THE CHANGE
ЖЕНЯ СТРИГАЛЕВ, ФЕДЕРИКО ДАННЕМАНН THE CHANGE
ЖЕНЯ СТРИГАЛЕВ, ФЕДЕРИКО ДАННЕМАНН THE CHANGE
ЖЕНЯ СТРИГАЛЕВ, ФЕДЕРИКО ДАННЕМАНН THE CHANGE
Артём Липатов AL

interviewВ Москву приезжает известный немецкий джазмен — трубач и клавшник Себастьян Студницки (Sebastian Studnitzky; по-немецки его фамилия произносится Штудницки. — Ред.). Участник Jazzanova и Mezzoforte приезжает с новейшим собственным проектом Memento, в которым воедино сплелись академическая музыка, джаз и электроника. В преддверии концерта в Доме Кино 16 ноября мы связались с музыкантом, только что вернувшимся домой в Германию с Международного джазового фестиваля в Баку.

Как прошло выступление в Баку, какие впечатления?

реклама на джаз.ру
ДЖАЗ В САДУ ЭРМИТАЖ 2019
ДЖАЗ В САДУ ЭРМИТАЖ 2019
ДЖАЗ В САДУ ЭРМИТАЖ 2019
ДЖАЗ В САДУ ЭРМИТАЖ 2019

Всё было прекрасно, я представлял там свой новейший проект, Memento, выступал с местным струнным квартетом, всё прошло более чем прекрасно!

Sebastian Studnitzky
Sebastian Studnitzky

Давайте начнем сначала, от корней, так сказать. Как рождалась ваша страсть к музыке, как вы стали музыкантом?

Мой отец — дирижёр, и ещё он возглавлял музыкальную школу, так что мои отношения с музыкой начались очень рано. На фортепиано я начал играть в четыре года, на трубе — в девять; начинал я, понятно, с классической музыки, потом увлёкся джазом — и какое-то время на рояле играл классическую музыку, а на трубе — джаз. Джазовую трубу я изучал сначала в Штутгарте, затем в США, в Бостоне, в колледже Бёркли. Изучал композицию, оркестровку…

То есть вопрос, чем заниматься, перед вами не стоял?

Да, все было ясно с малых лет.

И не было никакого внутреннего противоречия?

Нет, абсолютно никакого. Потом, родители всегда поддерживали меня: ведь начать заниматься музыкой в четыре года — это было моё собственное желание. Единственное, когда пришлось побороться — это когда я решил играть джаз, это правда.

Вы были участником многих коллективов, у вас есть собственное трио, но вот что интересно — я впервые узнал ваше имя по компакт-диску, выпущенному в России в 2000 году. Странно, правда? Это был альбом группы Orbit Experience.

— Как же, как же! Это история довольно забавная. И чтобы её рассказать, надо вернуться не на семнадцать лет назад, а на все двадцать. Я выступал в России… это было в Саратове, кажется. Нет, в Самаре! И я потерял визу. Листок с визовой отметкой выпал из паспорта, наверное — до сих пор так и не могу понять, как я умудрился его потерять… может быть, много выпил: Россия, водка, сами понимаете. И выехать за пределы России я поэтому не мог. Пришлось остаться на десять дней, пока мне не выправят новую визу. Было мне одиноко, чувствовал я себя выброшенным на обочину жизни, и в самарском аэропорту я столкнулся с музыкантами. Навстречу мне шли ребята восточной наружности с инструментами, и я завязал с ними разговор… Рассказал им о своей печальной судьбе, а они мне: «Да что там, давай с нами, ты же музыкант? У нас тут концерты, сыграешь с нами!» Концерт, к слову, намечался в тот же день вечером. Они отвезли меня обратно в город, в гостиницу. Я понятия не имел, что это за группа, а это были «А-Студио»! И я, значит, играл с ними и подружился — вплоть до того, что мои партии есть на двух их альбомах. Они приглашали меня в Казахстан, я выступал с ними в Алматы… Собственно, так начались мои тесные отношения с Россией — я постоянно ездил сюда по приглашению моих друзей, «А-Студио», и где я только с ними не выступал — от роскошнейших концертных залов до каких-то закрытых вечеринок у непонятных людей мафиозного вида… Двадцать лет назад… это было занятное время, вы же помните, да? Ну и я начал обрастать какими-то связями в музыкальном мире России, что и привело в конце концов к выпуску этого альбома на Boheme Music.

Orbit Experience в Москве, апрель 1999
Orbit Experience в Москве, апрель 1999

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Себастиана Штудницки 

Я, конечно, всего этого не знал, и потому для меня тогда было несколько удивительным увидеть альбом немецких музыкантов со столь прогрессивной на тот момент музыкой выпущенным на российском лейбле. Да еще и с участием российского звукорежиссера и продюсера!

— А, я понимаю, о ком вы говорите, о XMZ! (XMZ — псевдоним звукорежиссера и музыканта Ильи Хмыза, одного из основателей проекта «Malerия», известного также по сотрудничеству с Инной Желанной и Антоном Батаговым. — А.Л.). Дело в том, что там, в аэропорту, первым, с кем я заговорил, оказался как раз Илья — он тогда был звукорежиссёром «А-студио». Он бегло говорил по-немецки: его отец работал в посольстве, и Илья долго жил в Берлине; мы быстро стали близкими друзьями. Мы общались, когда я приезжал, чтобы играть с «А-Студио», с моими проектами, я привозил его в Германию, он много работал с немецкими группами — да и сейчас, к примеру, работает с De-Phazz.

Как вы пришли от классики, которой учились, к джазу?

Это случилось, кажется, когда мне было лет четырнадцать. Я нашел где-то пластинку польского диксиленд-оркестра, и меня эта музыка так раззадорила, что я в школе сколотил диксиленд, и играли мы репертуар именно с той польской пластинки! Потом меня увлек фьюжн в изложении Чика Кориа, к примеру, и только после этого я открыл для себя Чарли Паркера… А потом ко мне попали записи Майлза Дэйвиса — и мне открылся целый огромный мир! Вообще мне повезло: у нас был очень хороший преподаватель по фортепиано, он еще и возглавлял школьный ансамбль — он и помогал открывать все эти двери, в огромной степени.

А почему джаз, а не рок? В 14 лет рок, как правило, интереснее…

— Вообще для меня не было большой разницы: и то, и другое — музыка! Но, наверное, это потому, что я на трубе играл. Как трубачу, мне интересен был джаз: в нем я мог выразить себя, показать свой уровень владения инструментом. Будь я, скажем, барабанщиком, непременно бы ушел в рок-группу. А после джаза я увлекся электроникой — так, кстати, и появился состав Orbit Experience. Я тогда несколько разочаровался в джазе, который представлял собой по большей части бесконечную череду тенор-саксофонистов с их занудными соло. Очень сложная технически и очень скучная музыка. А техно, особенно в минимал-версии, было весьма интересным.

Sebastian Studnitzky (photo © W.Gehring)
Sebastian Studnitzky (photo © W.Gehring)

Но ведь и в нем вы не отвергали импровизации, не уходили далеко от джаза!

Да, мне нравится находиться где-то между. Соединять разные стилистики. Мне кажется, в них больше общего, чем разницы. И кстати, — я выбрал барабанщика своего трио не в последнюю очередь потому, что он большой поклонник минимал-техно. Я думаю, что временами на наших концертах звучит чистое техно! И дело не в использовании электроники, а в подходе к исполнению музыки, в использовании техно-манеры — ритмически, композиционно…

У вас в бэкграунде — работа с такими разными коллективами, как «А-Студио» и Mezzoforte, вы играли с тромбонистом Нильсом Ландгреном, проектом Jazzanova, барабанщиком Вольфгангом Хафнером… Какой опыт оказался наиболее интересным для вас, значимым для вашего собственного творчества?

— Каждый состав чем-то интересен. Вот, например, в прошлом году я гастролировал — практически параллельно — с Ландгреном, Jazzanova и Mezzoforte. Что это значит? Что я все время был в дороге, недосыпал. Это непростой опыт, выматывающий, но в то же время очень важный. Это приучает быть на сцене как дома. Выходя на любую сцену, я чувствую себя свободно. При этом неважно, что это за сцена — фешенебельный концертный зал или маленький клуб. Честно говоря, наиболее вдохновляющими для меня были самые странные концерты — на фестивале в Индонезии, где не работало вообще ничего, или в Индии, Сибири, Гренландии, в Пакистане… Я люблю путешествовать, мне интересно встречаться с людьми, и это тоже входит в гастрольный опыт. Потом, работая с Ландгреном, например, получаешь невероятной силы энергетический посыл сразу, как только выходишь на сцену, и он держится еще несколько дней после концерта. С Mezzoforte, группой, словно бы законсервировавшейся в 1980-х, ты имеешь дело с невероятного уровня профессионалами, у которых всегда есть чему поучиться. А Jazzanova — это веселье на техно-фестивалях, тоже необычный для джазмена опыт.

Как трубач, кого бы вы назвали своим героем — Чета Бейкера или Майлза Дэйвиса? Вопрос, конечно, провокационный, но все-таки?

— Хм, даже не знаю, что сказать… Понимаете, я же играю и на трубе, и на фортепиано, так что я не могу считать себя просто трубачом — я музыкант. С точки зрения именно трубача — конечно, Чета с его звуком, с его проникновенной манерой. Но как музыкант я отдам предпочтение Майлзу с его невероятно широким видением, с его гениальностью, с его первооткрывательским азартом.

Вы не только исполняете музыку и записываетесь — вы еще и преподаете в Дрезденской Высшей школе музыки имени Карла Марии фон Вебера. Что вам дает, как музыканту, этот род деятельности?

— Буду честен: это — хороший приработок. Преподавание в Германии неплохо оплачивается, и мне оно дает возможность не искать заработка на стороне, а сконцентрироваться на собственной музыке. Я не играю в других составах — только со своими музыкантами. Это очень здорово. Что же касается самого процесса, то преподавание — увлекательное занятие, оно вдохновляет. У меня прекрасные, очень азартные студенты, они очень сконцентрированы на своих занятиях. Я преподаю трубу, но больше люблю занятия ансамблем. Мне очень нравится собирать своих студентов в составы, заставлять их прислушиваться друг к другу, быть внимательными, понимать партнеров. Я и сам с ними играю — с большим удовольствием. Это, конечно, отнимает энергию — но и дает серьёзную отдачу.

Sebastian Studnitzky & Memento (photo © Sevi Tsoni)
Sebastian Studnitzky & Memento (photo © Sevi Tsoni)

В Москву вы приезжаете с новым проектом, Memento. Расскажите о нем подробнее, пожалуйста.

— О, с радостью! Я всегда с удовольствием занимался оркестровкой — и на заказ, и для себя; мне очень нравится звучание струнных, как в больших оркестрах, так и в камерных составах. Наверное, это от папы-дирижёра. И я всегда мечтал сделать что-то с оркестром. Я много аранжировал струнных для разных поп-проектов… и вдруг подумал — пора наконец сделать что-то для себя! Так, собственно, и начался Memento. Это — сочинение для джазового трио и камерного оркестра или струнного квартета, у меня есть разные версии. Там есть компонированные фрагменты, есть пространство для импровизации, есть ритмизированные фрагменты в техно-манере — очень разнообразный проект, и в то же время целостный. Я им очень доволен.

Есть еще один момент — c Memento можно работать в разных странах, включая в состав местных музыкантов: так, в Баку мы играли с тамошним филармоническим квартетом, в Москве я буду играть с московскими музыкантами… и всякий раз это — новые эмоции, немного иные акценты, каждый раз музыка переживается заново, это восхитительное ощущение!

Слово «memento» по-латыни означает «помни», и, как правило, употребляется как часть выражения «memento mori» — «помни о смерти». Вы имели это в виду, называя так свое сочинение?

— Честно говоря, я не часто думаю о смысловом наполнении названий моих композиций. Это вообще для меня всегда проблема, потому что я не думаю словами — скорее, визуальными образами или созвучиями. Для меня важнее то, как звучит слово, как оно перекатывается на языке, как его чувствуешь, чем что оно значит. «Memento» звучит и выглядит отменно, оно не длинное и не короткое, в нем есть повторение, в общем, идеальное название. И то, что я узнал значение этого слова, меня не смущает — наоборот.

Какую музыку вам нравится слушать — именно как слушателю, а не композитору, музыканту, преподавателю?

— По большей части я люблю слушать тишину. В парке, в лесу, в деревне, особенно ночью, когда тишина полна неясных созвучий. Если говорить о музыке, то часто слушаю записи своих друзей-музыкантов, слушаю то, что приходит мне, как организатору фестиваля XJAZZ… И еще — переслушиваю любимые записи, которые знаю наизусть. «Гольдберг-вариации» Баха в исполнении Глена Гульда, альбом Майлза Дэйвиса «Kind Of Blue», альбомы Стиви Уандера… Если, скажем, вы предложили мне выбрать что-то одно, то это, конечно, был бы Глен Гульд.

Есть ли у вас какие-то хобби, помимо музыки?

— Я очень люблю плавать. Лет пять назад я старался плавать по возможности ежедневно. Причем я люблю долгие заплывы, на пару часов. Сейчас не так просто уделять этому внимание, потому что я разрываюсь между музыкой, гастролями, преподаванием — но всё равно стараюсь время от времени заходить в воду. Ну а главное мое занятие помимо музыки — мой маленький сын. Он — первый, к кому я иду, возвращаясь с гастролей.

ВИДЕО: Sebastian Studnitzky & Memento @ Berlin Philharmonic «Aegis»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, напишите комментарий!
Пожалуйста, укажите своё имя

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.