Пианист из Лондона Александр Хоукинс: интервью «Джаз.Ру»

0
Alexander Hawkins (photo © Fabio Lugaro)
Alexander Hawkins (photo © Fabio Lugaro)
реклама
видеоканал джаз.ру: только оригинальные съёмки
видеоканал джаз.ру: только оригинальные съёмки
видеоканал джаз.ру: только оригинальные съёмки
видеоканал джаз.ру: только оригинальные съёмки

КЦ «ДОМ», 27 февраля
Alexander Hawkins (UK) solo + Alexander Hawkins / Evan Parker (UK) duo
1 отделение — Александр Хоукинс (Alexander Hawkins) — фортепиано соло
2 отделение — Александр Хоукинс — фортепиано / Эван Паркер (Evan Parker) — саксофоны

КЦ «ДОМ», 28 февраля
Decoy: Alexander Hawkins / Evan Parker / John Edwards / Steve Noble (UK)
Александр Хоукинс — Хаммонд-орган; Джон Эдвардс (John Edwards) — контрабас; Стив Ноубл (Steve Noble) — ударные. Специальный гость — Эван Паркер (Evan Parker) — саксофоны

Информационные партнёры — журнал «Джаз.Ру» и музыкальная энциклопедия «Звуки.ру»

Alexander Hawkins (photo © Dawid Laskowski)
Alexander Hawkins (photo © Dawid Laskowski)

Александр Хоукинс — композитор, пианист, органист и бэндлидер из Лондона, чьё творчество, согласно американскому журналу DownBeat, достигло «ослепительной новой вершины» — в основном импровизатор-самоучка, который работает в самых разных творческих контекстах. Востребованный на крупнейших концертных и фестивальных сценах по всему миру, Хоукинс играет как сольно, так и в ансамблях с широким кругом известных музыкантов. В числе его партнёров —саксофонисты Эван Паркер (в дуэте с которым Александр выступит во время резиденции в ДОМе) и Джон Сёрман, трубач/саксофонист Джо Макфи, патриарх эфиопского джаза вибрафонист/пианист Мулату Астатке, трубач Вадада Лео Смит, композитор/саксофонист Энтони Брэкстон, нынешний лидер Sun Ra Arkestra саксофоист Маршалл Аллен, нидерландский барабанщик Хан Беннинк и его чикагский коллега Хамид Дрейк… и многие другие. Особого упоминания заслуживает его многолетнее сотрудничество с легендарным южноафриканским барабанщиком Луисом Мохоло.

Evvan Parker, Alexander Hawkins
Evvan Parker, Alexander Hawkins

В первый день двухдневной резиденции в КЦ «ДОМ» Хоукинс сначала сыграет сольный сет, а затем выступит в дуэте с одним из отцов европейской свободной импровизации — британским саксофонистом Эваном Паркером. Паркер, недавно отметивший 75-летие — гигант «свободной» музыки, стоявший у её истоков и буквально создавший её историю.

Во второй день на сцену ДОМа выйдет трио Decoy, в котором проявляются лучшие качества Хоукинса-органиста, расширяющего представления слушателей о возможностях Хаммонд-органа. Компанию Хоукинсу составит одна из самых востребованных ритм-секций на мировой импровизационной сцене — контрабасист Джон Эдвардс и барабанщик Стив Ноубл.

Steve Noble, John Edwards (photo © Fabio Lugaro)
Steve Noble, John Edwards (photo © Fabio Lugaro)

Британский контрабасист Джон Эдвардс на сцене с конца 80-х, а в последние годы его активность приобрела колоссальные масштабы — при двухстах концертах по всему миру и пяти-шести релизах в год. Это, безусловно, говорит как о востребованности, так и о фантастической работоспособности Эдвардса как одного из лидеров лондонской сцены, который старается преодолевать все мыслимые границы — национальные, жанровые или границы собственного инструмента.

Стив Ноубл, помимо участия в джазово-импровизационных проектах, никогда не был чужд и авангардному року, эмбиенту и нойзу, участвуя, например, в таких проектах, как Aethenor со Стивеном О’Мэлли.

27-28 февраля 2020, 20:00, КЦ «ДОМ»: Большой Овчинниковский переулок, 24, строение 4 (м. Новокузнецкая), тел. +7(495)953-7236
подробности, билеты онлайн

Alexander Hawkins (photo © Dawid Laskowski)
Alexander Hawkins (photo © Dawid Laskowski)

Перед резиденцией в Москве обозреватель «Джаз.Ру» Григорий Дурново взял интервью у Александера Хоукинса.

Вы неоднократно играли с Эваном Паркером, равно как и с Джоном Эдвардсом и Стивом Ноублом. А каково работать со всеми ними вместе?

— Концерт в Москве станет всего лишь вторым выступлением, на котором Эван сыграет с нашим трио Decoy в качестве гостя. Но интересно при этом, что мы все четверо много играли друг с другом в различных конфигурациях. Например, мы с Эваном и Джоном часто выступаем вместе (совсем недавно — в квартете с Полом Литтоном). Мы с Джоном много играем вместе, и Стив с Джоном тоже. В рамках трио Decoy — кстати, это единственный ансамбль, в котором я играю на органе Hammond — мы со Стивом и Джоном часто играем с Джо Макфи, а кроме того, мы сыграли несколько концертов с Маршаллом Алленом. Учитывая все эти связи, я надеюсь, что выступление в Москве будет особенно захватывающим: мы принесём с собой ощущение совместности и взаимопонимания, которое вырастает из работы во всех этих разных составах, но будет и новизна от конкретного сочетания музыкантов, которые собрались всего лишь во второй раз.

Вы создали несколько ансамблей с разными музыкантами и сильно несхожим инструментальным составом. Всегда ли это было продиктовано тем, что вы хотели играть с конкретными музыкантами, или всё же иногда вы заранее планируете инструментальный состав?

— Очень интересный вопрос! Одним из главных примеров для меня является Дюк Эллингтон, и я, по его примеру, почти всегда прежде всего думаю о конкретных музыкантах, а не о конкретном составе. Но, поскольку я музицирую уже какое-то время и слушаю настолько много музыки, насколько это возможно, мне посчастливилось познакомиться с многими людьми, играющими на самых разных инструментах. Поэтому я заранее думаю и об инструментовке, поскольку могу найти перспективные сочетания людей для наибольшего числа задуманных составов. Например, когда я создавал один из первых секстетов, мне было интересно собрать инструменты примерно одной звуковысотности, но с совсем разными особенностями звучания: таким образом я объединил в ансамбле гитару, стальной барабан и виолончель. Кроме того, мне было интересно работать в «знакомых» контекстах и находить новые пути направления внутри них (помимо всего прочего, «необычные» инструментовки в наши дни, на самом деле, не так уж необычны, за редким исключением): так, несколько лет назад я написал музыку для «классического» формата — фортепиано, контрабаса и барабанов, а совсем недавно — для того же формата и голоса.

Всегда ли вы создаёте отдельно проекты, для которых сочиняете, и проекты, построенные на тотальной импровизации, или иногда возможно сочетание этих принципов?

— На самом деле, хотя я и глубоко привязан к «свободной» импровизации, ни один ансамбль из тех, которыми я руководил, не был полностью импровизационным. Я очень люблю тотальную импровизацию, когда я с кем-то сотрудничаю, и я привержен к ней как к одному из большого числа увлекательных типов музыкального поведения. Но она никогда не была сутью моей работы как руководителя ансамбля (хотя на некоторых моих альбомах бывает один — крайне редко больше — трек, представляющий собой результат свободной импровизации). С Эваном Паркером у нас свободно импровизирующий дуэт, и это самый настоящий восторг не только потому, что он является одним из пионеров этого метода взаимодействия, но и потому, что он один из лучших пропагандистов этого метода. Decoy — тоже свободно импровизирующий ансамбль (хотя мы часто используем псевдокомпозиционные методы вроде грувов), но это в большей степени коллективный проект, чем лично мой. Сольное же выступление, в отличие от двух вышеупомянутых, будет построено на сочинённой музыке, но сочинённой в очень открытой форме, с использованием импровизации на заранее определённом материале. Иными словами — я действительно полагаю, что смешение принципов может быть невероятно плодотворным, и мне очень нравится его использовать.

Alexander Hawkins, Evan Parker
Alexander Hawkins, Evan Parker

Отличается ли ваша работа как композитора, когда вы сами не исполняете свою музыку, от сочинения для собственного ансамбля?

— Ещё один интересный вопрос. На самом деле, я почти всегда участвую в исполнении собственных сочинений. Когда не участвую, всё зависит от исполнителей и наличествующих возможностей. Например, возможности, которые предполагает исполнение произведения ансамблем современных классических музыкантов, отличаются от тех, что заложены в биг-бэнде, и наоборот. Думаю, сочинение произведений для других — это захватывающее поддержание равновесия между выявлением творческой мощи группы, с одной стороны, и попыткой освоить вместе с ними необычные пространства — с другой. Наверно, будет правильно сказать, что в основе своей мой музыкальный язык всегда будет узнаваем, но процессы, с которыми я стремлюсь коммуницировать, могут различаться.

Как бы вы могли описать свой подход к игре на органе? Есть ли органисты, чья работа вас вдохновляла? Есть ли модели ансамблей с органом, которые на вас каким-либо образом повлияли?

— Я учился классической музыке, и моим основным инструментом в подростковом возрасте был духовой орган. Поэтому я думаю, что один из аспектов моего подхода состоит в том, что я могу работать с органом по-своему, а не как пианист, просто играющий на другом клавишном инструменте. (В этих моих словах нет никакого осуждения: такой подход столь же правомочен, и есть много блестящих музыкантов, которые исповедуют именно его.) Конечно, всегда сложно выявить, как влияет на тебя кто-то, чья игра тебе просто нравится: но я мог бы долго говорить о классическом репертуаре и исполнителях — от Баха (и раньше) до Мессиана (и позже). Но меня увлекает также и традиция игры на Hammond в джазе. Хотя, как и многие, наверное, сначала я узнал и полюбил записи Джимми Смита, есть ряд других музыкантов, имеющих для меня большое значение: это Биг Джон Пэттон, Ларри Янг, Фредди Роуч и прочие. Ещё мне очень нравится Бэйби Фэйс Уиллетт. Что касается органных ансамблей, которые на меня повлияли: я бы не сказал, что какой-нибудь из них особо поменял моё мировоззрение в большей степени, чем какой-нибудь не органный ансамбль, но, конечно, есть органные ансамбли, которые я люблю: группы Сан Ра с мощным звучанием органа, группы Ларри Янга и, конечно, Lifetime Тони Уильямса, помимо прочих.

Что вы думаете о поколении пианистов, которые заявили о себе примерно в 2000-е годы, в творчестве которых заметно влияние современных музыкальных жанров и стилей?

— Есть много моих коллег и сверстников, чья музыка мне очень сильно нравится. Например, Эв Риссе — просто кудесница препарированного фортепиано, и у неё удивительно разнообразные источники влияния (в частности, музыкальные традиции Западной Африки), особенно это проявляется в её сольных выступлениях. Ещёодининтересный музыкант — Кайя Дракслер: я особенно люблю, когда она в своей музыке исследует поэзию и народные традиции. У Марцина Масецки из Польши глубокие и своеобразные отношения с классической традицией, равно как и с польской популярной музыкой примерно столетней давности: у него я тоже особенно люблю сольные выступления. И это только трое музыкантов, и все из Европы. Американский пианист из моего поколения, который делает удивительную музыку, — Крис Дэйвис. Но этот список можно продолжать, и, честно говоря, я не хотел бы больше никого называть — просто потому, что вокруг так много замечательных музыкантов.

Считаете ли вы себя в какой-либо степени частью британской джазовой или фри-джазовой сцены?

— Честно говоря, я никак себя не воспринимаю в этом контексте: я всегда склонен избегать ситуации, когда на меня наклеивают ярлык, и никогда не согласился бы сам его себе наклеить. Я не принимаю ярлык «британский», если не считать того, что так написано у меня в паспорте: в понятии национальности есть элемент случайности. У звуков нет национальности, это точно. Я горжусь какими-то связями и идеями, но не случайностями географического характера. Я сотрудничаю с музыкантами из любого набора самых разных стран, и наша с ними национальная принадлежность никогда не является важным фактором в том, как мы можем взаимодействовать друг с другом как люди. На самом деле, я думаю, что нация, государственность — это одно из самых сомнительных понятий, с которыми мы сталкиваемся, а национальность — одно из самых опасных. У музыки определённо есть способность преодолевать границы, поэтому я думаю, что нам стоит уделить внимание тому общему языку, который она нам предлагает (это не значит, что определённые музыканты не могут говорить на этом языке с местным «акцентом», что, конечно, само по себе может быть красиво). Ещё я не хотел бы пользоваться ярлыком «британский», просто чтобы не затенять важнейшее влияние, которое небританские музыканты оказали на моё мировоззрение.

Что касается ярлыка «джазовый»: конечно, джаз — это музыка, которую я сильно люблю и которая передаёт существенную часть того, что я делаю. Но мне кажется также, что ярлык накладывает ограничения. Повторяю: я не хотел бы давать себе определение, используя довольно узкий термин, в то время как существует более широкий: я счастлив быть просто «музыкантом». Термин «фри-джаз» всегда казался мне сложным. Конечно, я понимаю его в одном смысле — как передачу возникшего после 1960-х способа создания музыки определённой традиции, свободной от некоторых традиционных параметров, таких как гармония. Но этот термин вводит в заблуждение, поскольку одна из вещей, которые меня захватывают, — это композиция, порядок и организация. Можно быть свободным насколько возможно и всё равно принимать правила. И, конечно, как любители джаза мы хорошо знаем людей, свободных, но находящихся в определённых рамках: может ли кто-нибудь утверждать, что, когда Сонни Роллинз играет «rhythm changes», он в чём-то не «свободен»?

Нет ли у вас планов собрать оркестр?

— Меня завораживают большие ансамбли. Хотя сейчас у меня нет конкретных планов, я работаю над музыкой для больших ансамблей и надеюсь найти возможность её исполнить как можно скорее. На самом деле, частично эту музыку я начал делать по заказу от удивительного RiotEnsemble из Великобритании в прошлом году: планировалась музыка с участием Эвана Паркера и меня, которые будут импровизировать с ансамблем, играющим строго по партитуре. Ещё я отталкиваюсь от того, что сочинял для ансамбля из тринадцати музыкантов и что можно услышать на второй части моего двойного альбома «Unit[e]», выпущенного в 2017 году.

Evan Parker (photo © Kirill Polonsky)
Evan Parker (photo © Kirill Polonsky)

Отличается ли ваш подход к исполнению чужих произведений от подхода к исполнению своих собственных?

— Коротким ответом было бы «зависит от обстоятельств». Первое решение, которое принимает музыкант, это участвовать ли в определённом концерте. Если музыкант принимает предложение, дальше, я полагаю, появляется двойная ответственность: обеспечить исполнение, в котором будет максимально проявлена личность музыканта, но также и воздать честь композитору или руководителю ансамбля, который тебя пригласил. Поэтому, конечно, исполнение чужой музыки может отличаться от исполнения своей собственной. Я всё больше склоняюсь к тому, что здесь важен навык в понимании, чьи приглашения принимать со всей искренностью.

Был ли у вас музыкальный опыт, который вы могли бы назвать наиболее неожиданным, удивительным?

— Ещё один интересный вопрос! Думаю, от точки зрения зависит, насколько нечто неожиданно. Импровизация — это процесс, построенный на сотрудничестве с пересечением стилистических границ, и, конечно, результаты в необычной ситуации могут быть захватывающими. Могу привести один пример: Эсперанса Сполдинг пригласила меня сыграть концерт дуэтом в Польше в 2018 году. Для нас обоих это, наверно, не было каким-то музыкальным безумием, потому что мы в том же году провели вместе несколько недель в рамках артистической резиденции в фонде Civitella Ranieri в Италии и поэтому имели некоторое представление о музыкальных мировоззрениях друг друга. Но я, разумеется, могу понять, насколько необычно это могло выглядеть для многих!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, напишите комментарий!
Пожалуйста, укажите своё имя

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.