26. Фил Вудс и полумесяц

Вернуться к оглавлению книги
Другие книги о джазе

Уже работая в муз. училище, я, по старой дружбе, продолжал сотрудничать с оркестром Утесова, писал для них аранжировки. Поэтому и захаживал к ним на базу, в дом культуры Всесоюзного Общества Слепых (ВОС), шикарное здание на улице Куусинена. Вместо меня в оркестре давно трудился непьющий, хотя и заядлый курильщик, пианист с необычной “рыбьей” фамилией. От него я и узнал, что оркестр приобрел, наконец, электро-пиано “Родес”. Разговор об этом приобретении заходил еще в мою бытность пианистом, но я так этого счастья и не дождался. Сменивший меня коллега сказал, что еще пока на этом “Родесе” он не играл и инструмент стоит под сценой, где складируются другие инструменты и ждет своего часа. Не скрою – я питал слабость к электро-пиано, к его таинственно завораживающему звуку, да и игра Чика Кориа и Херби Хэнкока звучала в ушах. Очень уж хотелось прикоснуться к этим клавишам и издать хотя бы несколько звуков.
Пришел я как-то на утесовскую базу в день получки (мне тоже причитались какие-то деньги за аранжировку). Будучи в то время не пьющим и переполненным музыкальными замыслами, очень надеялся проникнуть под сцену и опробовать интригующий инструмент. Но получив деньги, я сразу же попал в привычно жаркие и цепкие объятия бывших коллег-собутыльников. Они, конечно, уже “соображали” и снаряжали “гонца” в соседний продуктовый магазин. Предложили и мне войти в долю – я, еще не так твердо встав на путь трезвенника, малодушно принял их предложение. Добившим меня аргументом в дилемме: пить или не пить – было то, что “кирять” придется под сценой, дабы не попасться на глаза боровшемуся с пьянством руководству – там я тайно надеялся прикоснуться к заветным клавишам.
Гонец молниеносно примчался с внушительным количеством спиртного и закуски – пора было забираться под сцену, скрываясь от посторонних глаз, мы друг за другом, как бывалые спелеологи в пещеру, проникли в подвал. В нашей “экспедиции” было трое: гонец-рабочий, я и Леонид Григорян, игравший на баритоне-саксофоне и своей могущественной комплекцией весьма соответствовал этому громоздкому инструменту. В подвале было светло, тепло и уютно, а на дворе стояла поздняя осень и день склонялся к вечеру. Несмотря на уютность, чего-то подобного столу,  куда можно было поставить бутылки и стаканы, не оказалось. Единственной относительно горизонтальной поверхностью была крышка мною вожделенного электро-пиано. Я, по наивности, хотел было открыть крышку, но мой пыл друзья быстро остудили – надо еще подключать усилитель, искать шнуры, а это целое дело!
– Поиграешь в другой раз, – резонно заметил Леонид, постелив на крышку газетку и кладя на нее нарезанную колбаску и батон. Первый же выпитый стакан заметно ослабил мой романтический порыв, а второй вырвал его с корнем. Играть уже не хотелось и без игры стало на душе хорошо и спокойно. Полились беседы о джазе. Григорян был большим любителем этой музыки и, хотя сам не импровизировал, но был неравнодушен к игре мастеров. Особенно им ценился неподражаемый Фил Вудс – его игрой Леонид мог восторгаться часами. Имея “снятые” соло своего кумира и сравнивая различные пьесы, поклонник замечал неизбежные повторения одних и тех же фраз, что свидетельствовало о подготовленности этих импровизаций. Но это на трезвую голову! Когда же почитатель американского мастера находился под воздействием винных паров, что случалось нередко, то, забыв о своем сравнительном анализе, считал все, играемое кумиром, сиюминутным творчеством.
– Это от Бога! – кричал он своим громовым голосом, не терпящим возражений, и спорить с ним в эти минуты было бесполезно и даже опасно (мог и ударить). Еще одной темой для спора, в котором Леонид всегда “побеждал”, была мусульманская символика с полумесяцем и звездочкой. Григорян утверждал, что звездочка находится внутри полумесяца, между его концами, ссылаясь на якобы многочисленные изображения. Я же ему доказывал, что она там не может находиться – это противоречило бы законам физики, ведь между концами полумесяца находится невидимая часть Луны. Как же сквозь тело Луны может просвечивать неугомонная звездочка? Она, по идее, должна находиться рядом с полумесяцем, – твердил я. Но никакие аргументы моего друга не убеждали: быть звездочке между концами полумесяца – и все тут!
Так и на сей раз – начав с Фила Вудса, закончили полумесяцем и упрямой звездочкой… Посмотрев на часы, я понял, что в помещении мы, наверное, уже остались одни (час поздний), и через главный вход нам идти и пугать сторожей было бы, мягко говоря, не этично. Я поведал об этом распалившемуся в споре собеседнику. Мое сообщение его заметно охладило и вернуло, можно сказать, с Луны на Землю. Он оценил ситуацию и предложил по-хорошему расходиться по домам. Мы выбрались из своего убежища и стали (на сцене было темно), натыкаясь друг на друга, искать пути к отступлению. Наконец, за кулисами мы нащупали большую (до потолка) дверь, которая открывалась прямо на улицу – через нее грузились громоздкие декорации.
Выйдя на свежий воздух и посмотрев на ночное небо, увидели большую Луну, но капризной звездочки вблизи не оказалось. Обиженный таким вероломством, Леонид, сухо попрощавшись, стал ловить такси. Я воспользовался общественным транспортом и по дороге вспомнил, что газетка с остатками колбаски, хлебными крошками, пустыми бутылками и стаканами осталась лежать на крышке так и не опробованного мною таинственного инструмента, да и дверь толком не прикрыли… украсть могут электро-пиано!

<<<< предыдущая следующая >>>>