Stolen from Norway (Альперин, Шилклопер, Вордал), или гигиена по-норвежски

3
Сергей Бондарьков
Фото: Павел Корбут
SB

Небольшой зал Еврейского культурного центра не смог 6 октября вместить всех желающих услышать трио Stolen from Norway — пианиста Михаила (или, как его теперь называют на новой родине, Мишу) Альперина, валторниста Аркадия Шилклопера и скрипача Вегара Вордала. Как отметил Михаил Митропольский, организатор и ведущий концерта, факт это одновременно отрадный и досадный. Здорово, конечно, что слова «новая импровизационная музыка» на афише концерта не отпугнули столько народа. С другой стороны, как это ни соблазнительно, я бы не стал объяснять случившийся аншлаг каким-то неожиданным ростом интереса к импровизации или авангарду вообще. Люди шли на Мишу Альперина, Аркадия Шилклопера (творческий тандем, ещё с 1990-х годов имеющий в Москве более или менее культовый статус) и сказочного скандинава Вегара Вордала с его экзотической народной скрипкой в качестве дополнительного аттракциона. И это ни в коем случае не плохо, просто, мне кажется, не стоит испытывать необоснованных иллюзий. Досадно другое — значительную часть пришедших на концерт пришлось отправить домой, в зале просто не хватило мест. Текст этот, по-видимому, предназначается в первую очередь тем, кому не хватило билетов.

Аркадий Шилклопер, Миша Альперин (фото: Павел Корбут)
Аркадий Шилклопер, Миша Альперин (фото: Павел Корбут)

По-моему, рассказ о концерте стоит начать с прояснения этой самой формулировки на афише — «новая импровизационная музыка». В конце выступления, уже после биса, Митропольский попросил музыкантов ответить, какова степень свободы в той музыке, которую они играли. Лучше всех ответ сформулировал Вордал: «Здесь примерно столько же свободы, как в том, как я чищу зубы: я могу двигать щёткой в одну сторону, могу — в другую, но я всё равно ограничен пределами рта», — не ручаюсь за точность цитаты, но суть была такова. По-моему, блестяще. (Шилклопер и вовсе с ироническим вздохом сказал: «Да нет никакой свободы»).

Миша Альперин (фото: Павел Корбут)
Миша Альперин (фото: Павел Корбут)

Честно говоря, после концерта я поначалу подумал, что организаторы сильно промахнулись с определением той музыки, которую сейчас играет Альперин. А потом понял, что незаметно для себя принял шаблонное представление о том, что такое «новая импровизационная музыка». За этой формулировкой почему-то закрепился образ аморфного, зачастую атонального и, главное, труднодоступного простому слушателю музыкального хаоса. А ведь на самом деле эти три слова говорят только о том, что импровизация играет важную роль в том, как эта музыка создаётся, и ни к чему «страшному» не обязывают. Одно обстоятельство, которое помогает пролить свет на природу музыки Альперина: многие знают, что Михаил – профессор в музыкальной академии Осло, и что конкурс к нему заоблачный (больше сотни человек на место). Но не все знают, что преподаёт он не джазовые дисциплины, а современную композицию и искусство импровизации.
ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о концерте, много фото, видео с концерта!

В том, что услышали те счастливые, кому хватило мест, действительно осталось от джаза немного: некоторые мелодические и ритмические обороты — да, но не более. Альперин сейчас гораздо ближе к европейской академической музыке второй половины ХХ века, чем к чёрной американской традиции (это хорошо слышно, например, на одной из его последних с записей — «Her First Dance» (2008) с неизменным Шилклопером и Аней Лехнер (Anja Lechner) на виолончели). Кстати, как мне показалось, трио исполнило несколько композиций с этого альбома — «Jump» и «Lonely in White»). Импровизация, как известно, — акт спонтанной композиции. В случае Альперина спонтанность не означает экстатического выброса энергии и вовсе не отменяет генерального плана, «стратегии», как он сам это назвал после концерта. То есть он играет не от момента к моменту, а выстраивает свою импровизацию в рамках композиции, с учетом её структуры и драматургии. Для него важна целостность и законченность произведения. Я, наверное, сильно упрощаю, но суть, по-моему, в этом. В своей переписке с джазовым педагогом и композитором Олегом Степурко Альперин пишет, что Прокофьев, например, относился к импровизации как к баловству; Альперин же рассматривает её как важный элемент своей композиторской деятельности. Любой импровизатор по определению композитор, ведь он выстраивает отношения звуков; импровизирующий Альперин — композитор в более классическом, академическом смысле слова.

Миша Альперин (фото: Павел Корбут)
Миша Альперин (фото: Павел Корбут)

Аскетичность в использовании аккордов и созвучий, внимание к пространству и изящность жеста импровизации Альперина напоминают манеру другого штатного пианиста европейского лейбла ECM Пола Блэя (Paul Bley), какой её можно услышать на великом альбоме «Open, to Love». В то же время то, как Альперин в своих пьесах выстраивает отношения между голосами и темами, нарративность и чёткая частность его композиции заставляет вспомнить фортепианные сюиты и танцевальные пьесы Белы Бартока. Хотя, возможно, в первую очередь с Бартоком Альперина связывает то, что оба они открыли для себя мир народной музыки и часто обращались к её сокровищнице. В случае Бартока — это венгерская традиция, в случае Альперина — молдавская, русская, а теперь и норвежская народная музыка. (Характерно, кстати, что, когда после выступления Вордал на норвежском языке сравнивал музыку трио с утренней гигиеной, Альперин, прежде чем перевести сказанное, обратил внимание публики на мелодичность этого скандинавского языка — цитата примерная: «Главное — музыку этого языка вы услышали».)

Вегар Вордал (фото: Павел Корбут)
Вегар Вордал (фото: Павел Корбут)
хардингфеле
хардингфеле

Тут самое время рассказать о Вегаре Вордале. Своим внешним видом он напоминал доброго скандинавского сказочника — чудаковатый, худощавый, с длинными светлыми волосами, в очках, с неизменной улыбкой в уголках рта и смеющимися глазами. Играл он поочередно на двух скрипках: классической и хардингфеле (традиционный норвежский инструмент). От обычной скрипки хардингфеле отличается не только богатой отделкой, как сначала пошутил Вегар, но и строением: во-первых, она толще, во-вторых, под четырьмя струнами, на которых музыкант, собственно, играет, находятся ещё четыре дополнительных — резонирующие. За счет этого звук инструмента полнее и насыщенней обертонами, чем у классической скрипки (возможно, из-за такого своеобразного и богатого тембра лютеранская церковь в какой-то момент запретила в игру на этом инструменте: считалось, что её звуки могут ввести невинных христиан в колдовской транс и привести прямо в лапы дьяволу).

Вегар играл мотивы, по-видимому, имеющие мелодическую и гармоническую базу, характерную для норвежской народной музыки. А может, и вовсе народные «стандарты» — трудно сказать. В основном это были яркие танцевальные мелодии с быстрым темпом и обилием вибрато, от которых веяло ярмаркой — в лучшем, праздничном смысле слова. Ритмический рисунок скрипач акцентировал притоптываниями, а иногда и прыжками (Вегар изучает не только народную музыку, но и корневую норвежскую культуру вообще, в том числе — танец). При этом все выкидываемые норвежцем коленца не вредили технике звукоизвлечения. Благодаря тому, как тонко Вордал обращается с оттенками и контролирует интенсивность звучания своего инструмента (особенно это касается хардингфеле), незатейливые, в общем, мотивы получали дополнительную глубину.

Миша Альперин, Вегар Вордал (фото: Павел Корбут)
Миша Альперин, Вегар Вордал (фото: Павел Корбут)

В интервью 2006 года для германского сайта Jazzdimensions.de Альперин, рассказывая об игре в Moscow Art Trio, объяснил, что все его композиции делятся на «песни и танцы», — как показал концерт, для проекта Stolen from Norway это утверждение тоже актуально. В танцевальных пьесах Вордал обозначал основной мотив композиции, разгоняя трио, а Альперин обыгрывал и развивал эту тему или сопровождал аккомпанементом. В случае с «песнями» схема работала в обратную сторону: Михаил открывал пьесу размеренной темой, а Вегар, дождавшись её развития или катализируя его, вплетал народные мотивы в полотно композиции, следуя за мыслью Альперина и иногда уступая функции солиста Шилклоперу.

Аркадий Шилклопер, Миша Альперин (фото: Павел Корбут)
Аркадий Шилклопер, Миша Альперин (фото: Павел Корбут)

Роль Аркадия в трио – отдельный разговор. В основном он аккомпанирует: играет простой рифф (как, например, в композиции, которой открылось выступление музыкантов) или унисоны вместе с Михаилом. Солирует Шилклопер реже Альперина и Вордала, но основная его функция заключается, по-моему, не в этом. Мне кажется, основной козырь, что Stolen From Norway, что Moscow Art Trio — то, как выстроены не столько мелодические, сколько тембральные отношения инструментов, баланс голосов. Не самая привычная для любителей камерного джаза текстура звучания валторны, редкого инструмента corno da caccia и флюгельгорна, голоса которых гораздо мягче, чем у саксофона или трубы, и при этом шире и полнее, чем, например, у кларнета, придаёт дополнительное измерение звучанию трио. Партии Шилклопера имеют пространствообразующую функцию. Соло Аркадия — не мелодические исследования, это манипуляция текстурой звука. Пальцы музыканта порхают по вентилям валторны в то время, как он постепенно увеличивает воздушное давление — мягкий трепещущий звук, напоминающий шум ветра в оконных рамах, появляется как будто издалека, приближается и снова гаснет: порыв ветра улёгся. Аркадий повторяет этот приём несколько раз, после чего его инструмент издаёт полнозвучный низкий пароходный гудок. Всего пара жестов — и картина звучания трио обретает перспективу и глубину. Шилклопер создаёт иллюзию того, что музыка разворачивается и больше не обусловлена пространственными ограничениями зала — слушатель уже находится в доме где-то на побережье Норвегии (географию помогает определить печальный монолог скрипки).

Впрочем, и несколькими мелодическими импровизациями Шилклопер все-таки отметился. Самый запомнившийся ход (не новый, конечно, но в красоте от этого не теряющий) — использование акустических возможностей рояля: Аркадий играл, направив флюгельгорн на струны фортепиано заставляя их резонировать (знаменитые «Унисоны»).

Ещё один шикарный момент — импровизация Альперина примерно в середине выступления. Если большую часть концерта темп и ритм его игры были выдержаны в относительной строгости, то тут Михаил «пустился во все тяжкие». Альперин выдал мощнейшее экспрессивное соло, казалось бы, на куски рвущее ритмическую базу и тему пьесы, в котором непостижимым образом то тут, то там возникали отголоски мотива. Нельзя не упомянуть и про исполнение «Jump» (если это всё-таки была та самая пьеса!): Альперин пропел практически всю пьесу, в лицах изображая все перипетии в отношениях двух борющихся тем, юля, настаивая, удивляясь и возражая.

Музыкантов вызывали на бис дважды. В первый раз они повторили композицию, уже прозвучавшую ближе к концу сета. Во второй — на поклон вышли, но играть отказались: во-первых, устали, а во-вторых, как объяснил Шилклопер, проект совсем молодой и музыки в репертуаре Stolen from Norway пока больше нет, а ещё раз повторяться — не хочется.

ВИДЕО: Stolen from Norway на концерте в Еврейском культурном центре 6 октября 2010

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Спасибо Сергею за глубокое внедрение в суть события. Это наверняка стоило большого труда. Небольшое замечание касается того, что в афише не было слов «новая импровизационная музыка», этот цикл обозначается как “Импровизация нового века” -- разница существенная. Однако, суть выводов автора от этого не меняется, все правильно. Что касается концерта, то Вордал конечно дал мощный толчок к “энергетическим” воспоминаниям Миши Альперина. Звучит это почти парадоксально -- музыканту из Молдавии (в далеком прошлом) дает импульс норвежский скрипач. С другой стороны, программа этого трио при всех достоинствах нуждается в многократном концертном воплощении -- недаром мы периодически слышали цитаты из знакомого почитателям репертуара “Moscow Art Trio” или дуэта.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, напишите комментарий!
Пожалуйста, укажите своё имя

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.